Потребительство и капитализм.


Заблуждение: И потребительство, и капитализм — оба поддерживаются корпорациями и рекламой.

Истина: И потребительство, и капитализм — оба управляются и зависимы от соревнования между покупателями за статус.

Битники, хиппи, панк-рокеры, гранжеры, металлисты, готы, хипстеры — заметили шаблон, который образуется?

Это уходит дальше, чем приведенные примеры, жезл контркультуры — мантия анти… что бы ни делало большинство — это происходит из поколения в поколение.

Жили ли вы во времена Лета Свободы [Freedom Summer] или «Джема и Голограммы» [Jam and the Holograms] — где-то в юности вы начинали осознавать, что под контролем, и вы начали бунтовали. Вы открыли для себя парадигмы цензуры и потребительства — и они стали вам неприятны.

Вам нужно самоутвердиться, найти свой собственный путь, и вы выискиваете что-то настоящее, что-то со значением. Вы говорите «пока» популярной музыке, популярным фильмам и популярному телевидению. Вы идете дальше и презираете всех этих бездумных леммингов, которых поглотила поп-культура.

Но пока вы все еще слушаете музыку, покупаете рубашки и ходите смотреть фильмы. Кто-то взывал к вам, несмотря на ваше инакомыслие.

Если думаете, что можно найти свой собственный путь к индивидуальности, что ж, вы не такой умный.

Начиная с 1940-х, когда капитализм и маркетинг поженились на психологии и PR, рынок стал намного лучше и эффективнее продавать вам что угодно, вне зависимости от вкуса.

Видите панк-рокера там? Да, он купил всю свою одежду. Кто-то делает деньги на его бунте.

Cтранный парадокс — все является частью системы. Нет такой вещи, как продажность, потому что некого продавать.

Любая ниша, которая открывается бунтующими против мейнстрима, немедленно заполняется предпринимателями, которые поняли, как можно сделать деньги из тех, кто пытается избежать вещей, которые покупает большинство.

В конце 1990х и начале 2000х было множество попыток сорвать куш при помощи художественных произведений: «Бойцовский клуб», «Красота по-американски», «Нация фастфуда», «Корпорация» и т.д.

Создатели этих работ, возможно, имели лучшие намерения, но их работа все равно выглядит, как продукт, сделанный ради прибыли. Их крики против потребительства были «потреблены».

Майкл Мур [Michael Moore], Ноам Чомски [Noam Chomsky], Курт Кобейн [Kurt Cobain], Энди Кауфман [Andy Kaufman] — эти имена могли быть связаны исключительно с созданием искусства или иллюстрацией академических принципов, но как только их творчество попало на рынок, у них нашлась своя аудитория и эта аудитория сделала их богатыми.

Джозеф Хит [Joseph Heath] и Эндрю Поттер [Andrew Potter] — оба являются философами — в 2004 году написали книгу «The Rebel Sell» (буквально — «Бунтарская продажа» — прим. переводчика). В США она издана под названием «Nations of Rebels» («Нация бунтарей» — прим. переводчика).

Основная идея книги в том, что вы не можете противостоять «системе», «человеку» или «культуре» при помощи бунтарских покупок.

Вот обычно на чем основано большинство контркультур:

Все взаимосвязанные части рынка должны работать сообща, чтобы продать больше большему количеству людей. СМИ при помощи пресс-релизов, рекламы, развлечений и т.п. стремятся привести всех к однообразию при помощи подмены желаний.

Чтобы уйти от потребительства и послушания, нужно отвернуться от мейнстримовой культуры и игнорировать ее. Оковы спадут, машина остановится, фильтры испарятся и вы увидите мир таким, каким он является на самом деле.

В итоге иллюзорность существования пропадет и мы все, наконец-то, будем реальны.

Проблема в том, как сказали Хит и Поттер, что «систему» не волнует ваше послушание. Фактически, она любит разнообразие и ей нужны люди, подобные хипстерам и музыкальным снобам. Так что они процветают.

Скажем, существует некая потрясающая группа, о которой, кроме вас и еще нескольких людей, не знает никто. И у них нет контракта с звукозаписывающей компанией, или хотя бы альбома. Тогда они просто берут и играют. И они клевые.

Вы всем рассказываете об этой группе и появляется неплохое количество фанов. Потом группа записывает-таки альбом, который продается достаточным количеством копий, что позволяет больше не ходить ее участникам на работу. Благодаря альбому проходит больше концертов и больше фанов. Вскоре у них уже имеется изрядное количество фанатов, они заключают контракт с звукозаписывающей компанией, попадают на радио и отыгрывают в «The Tonight Show» (популярное американское шоу, которое идет поздней ночью на канале NBC с 1954 года — прим. переводчика).

Ну, теперь они продались. Поэтому вы их ненавидите. Больше их не слушаете и ищите кого-нибудь более искреннего, и все начинается сначала.

Это водокачка, которая переносит артистов с самых низов в мейнстрим. Это никогда не закончится, и со временем он становится более быстрым и более эффективным.

Неизвестные коллективы — это особый сорт товара массового потребления. Жить на верхнем этаже даунтауна (деловая часть города — прим. переводчика), смотреть независимый кинематограф, фильмы, о которых никто не слышал — это дает специальный социальный статус, который нельзя купить так же просто, как мейнстримовские вещи.

В 1960-х только спустя несколько месяцев кто-то обнаружил, что можно продавать вываренные футболки или штаны-клёш всем, кто хотел бунтовать. В 1990х понадобилась неделя, чтобы начать продавать фланелевые клетчатые рубашки и Doc Martens людям из Глубокого Юга (Deep South — общее название нескольких штатов на юго-востоке США — прим. переводчика). Сейчас специально нанятые корпорациями люди ходят по барам и предугадывают направления развития контркультуры. И, к моменту когда это становится популярным, оно уже лежит на полках в «крутых» магазинах.

Контркультура, инди-фанаты и звезды андерграунта — они являются движущей силой капитализма. Они — его локомотив.

Это приводит нас к основной мысли: соревнование между покупателями является турбиной капитализма.

Каждый кто живет выше черты бедности, но не слишком богат, не имеет другого выбора, кроме как работать, чтобы жить и делать что-то, за что получает несколько бумажек для выживания.

Работа продавца на телефоне, например, позволяет иметь еду, одежду и жилье, но это не ставит вас напрямую во главе создания, роста или уничтожения вещей, которые вам нужны для выживания. Вместо этого вы расплачиваетесь бумажками за эти вещи. И в результате у вас есть куча свободного времени и несколько оставшихся бумажек.

Напрямую мы не соревнуемся за ресурсы, как это делали за тысячелетия до массового производства.

До появления этого люди обычно определялись своей работой, ее результатом. Вещи, которыми они обладали, были обычно или сделаны самостоятельно, или сделаны вручную другими людьми. Они были значимы, тогда вкладывали душу во все, что было у человека, чем он пользовался и среди чего жил.

Сейчас каждый является покупателем и должен выбирать среди одного и того же набора вещей, что и любой другой, поэтому сейчас люди основывают свою индивидуальность на том, какой у них хороший вкус, или насколько умным, насколько скромным, или насколько ироничным является их выбор.

Как отметил в своем интервью радиостанции NPR Кристиан Лэндер [Christian Lander], автор «Stuff White People Like», вы соревнуетесь с равными по статусу, опережая или отставая буквально за одно очко. Вы добиваетесь статуса, показывая лучшие предпочтения в фильмах и музыке, приобретая более аутентичную мебель и одежду.

Существует около 100 миллионов копий любой вещи или интеллектуальной собственности, которой вы можете обладать, поэтому открываете свой уникальный характер показывая как умеете потреблять.

Имея свое мнение по поводу фильмов, музыки или одежды, или имея умные или непонятные вещи — это способ людей среднего класса сражаться с другими за свой статус. Они не могут «перепотреблять» друг друга, потому что не могут себе позволить этого, но зато они могут «перевкусить» друг друга.

С тех пор, как всё начали производить серийно и для массовой аудитории, поиск и покупка вещей, которые удовлетворяли бы желанию быть индивидуальным — вот что стало двигать все эти вещи, артистов и сервисы снизу вверх — где это уже может быть массово куплено.

Хипстеры, получается, и есть результат цикла: инди, аутентичное, непонятное, ироничное и, в итоге, умное потребительство.

Что иронично, но не как бейсболка или Pabst Blue Ribbon (марка пива — прим. переводчика)? Ирония в том, что сам факт попытки противостоять культуре создает следующую волну культуры, которой в свою очередь люди попытаются противостоять.

«Я думаю, что „продается“ громче всего кричали те, кто, когда продавал что-то, не имел ничего, чего любой хотел бы купить». — Паттон Освальт [Patton Oswalt]

Если достаточно долго подождать, то то, что однажды было мейнстримом, падет в безвестность. Когда это случается, подобные вещи снова становятся значимыми для тех, кто ищет аутентичность, или иронию, или «умность». Получается, что ценность не существенна. Вещь сама по себе не имеет много значения, по сравнению с тем, как она была получена, или почему ей владеют.

Как только достаточное кол-во людей присоединится, как было, например, с бейсболками или фенечками, так статус, полученный от обладания вещью или будучи фанатом группы, теряется, и поиск начинается снова.

Вы соревновались бы все равно, независимо от того, как общество было построено. Соревнование за статус встроено в человеческий разум на биологическом уровне.

Бедные люди соревнуются при помощи материальных благ. Средний класс соревнуется при помощи выбора. Обеспеченные люди — при помощи благосостояния.

Если вы живете в джунглях добываете еду острыми копьями, вы соревнуетесь за статус при помощи таланта, или доблести, или… еще чего-нибудь.

Если вы получаете зарплату, то кто-то где-то покупает то, что вы предлагаете. Вы продаете — у вас покупают.

Вы продавали что-либо давным-давно тем или иным способом. А кому именно вы продаете и как много на этом зарабатываете — это всего лишь детали.

Источник.

Оплата занятия, которым вы и так любите заниматься, может привести к снижению интереса к нему.


Заблуждение: Нет ничего лучше, чем зарабатывать на жизнь своим любимым делом.

Истина: Оплата занятия, которым вы и так любите заниматься, может привести к снижению интереса к нему, поскольку вам может начать казаться, что ваш интерес обусловлен вознаграждением, а не внутренней потребностью.

«Деньги — не главное». «Счастье за деньги не купишь». «Не работай на дядю». «Просто придумай, как получать деньги за то, что любишь делать».

Подобные афоризмы имеют большой успех в социальных сетях; то и дело кто-нибудь из вашей друзей пересылает вам эти фразочки, точно так же получив их от какого-нибудь своего френда. На них постоянно ссылаются в своих дискуссиях люди, осуждая скучные, но хорошо оплачиваемые работы, и ими же щедро нафаршированы церковные проповеди и отполированные до зевоты речи на вручении дипломов.

Деньги, слава, престиж — всё это так сильно манит, заставляя тянуться всё дальше и дальше за край, учиться дольше и больше, работать усерднее и усерднее. Когда кто-нибудь напоминает вам, что зарабатывание денег в ущерб всему остальному не должно быть главной целью жизни, вам это нравится. Вы это ретвитите. Постите на стенке. Вы пересылаете эту фразу всем своим друзьям и снова возвращаетесь к работе.

Что же об этом думает наука? Все эти мотивирующие картинки, от которых так и веет мудростью, безусловно прекрасны и всё такое, но как насчёт того, чтобы провести настоящий тест? В деньгах ли счастье? В 2010 году учёные опубликовали результаты исследования, рассматривающего этот самый вопрос.

В научной работе Дэниэла Канемана [Daniel Kahneman] и Ангуса Дитона [Angus Deaton], опубликованной в Докладе Национальной Академии Наук, исследуются образ жизни и доход почти полумиллиона случайно отобранных жителей США. Они рассмотрели исследуемых с точки зрения «эмоционального благосостояния» — этот термин используют психологи для описания спадов и подъёмов настроения, которые люди чувствуют в течение дня, например, «радость, стресс, грусть, злость и волнение», и интенсивности этих эмоций. Другими словами, они измеряли, насколько счастливы или несчастны люди в течение некоторого времени и как это связано с тем, сколько денег они приносят в дом. Они проверяли это посредством выяснения, способны ли участники стабильно воспринимать все краски жизни, вкушают ли они поэтическую суть бытия.

Исследователи обнаружили, что деньги действительно являются важнейшим фактором повседневного счастья. Ну, не удивили. Всем известно, что неплохо бы иметь какое-то количество денег, чтобы платить за еду, крышу над головой, одежду, развлечения и возможность время от времени прикупить новый девайс Apple. Удивительным для ученых оказалось то, что в какой-то момент уровень счастья испытуемых начинал падать. То есть счастье, которое дают человеку деньги, не возрастает постоянно, однажды оно достигает плато. Исследование показало, что не только нехватка денег делает человека несчастным, но и их избыток.

Согласно этому исследованию, в настоящее время в Америке средний доход, необходимый для того, чтобы чувствовать себя счастливым изо дня в день и испытывать пресловутое «эмоциональное благосостояние», составляет 75 000$ в год. Как выяснили исследователи, более высокий доход «не оказывает влияния на уровень счастья, радости, грусти или стресса». Человек, зарабатывающий, допустим, 250 000$ в год, не имеет ни более высокого уровня «эмоционального благосостояния», ни дополнительной порции счастья по сравнению с человеком, зарабатывающим 75 000$ в год. В Миссисипи эта цифра несколько меньше, в Чикаго несколько больше, но вся соль в том, что потолок счастья, которое принесет вам рост вашей зарплаты, существует. Очень богатый человек может думать, что он счастливее других, и вы даже можете с ним согласиться, но оба вы заблуждаетесь.

Если у вас нет денег, то их появление может улучшить вашу жизнь и даже сделать вас счастливее, но как только вы смело ходите ужинать в Red Lobster каждый вторник (рыбный ресторан для среднего класса — прим. переводчика), ни на секунду не волнуясь, потянете ли квартплату за этот месяц — все, приехали. Как метко заметил Генри Дэвид Торо [Henry David Thoreau], «Богатство человека измеряется числом вещей, расходы на которые он может не считать». На данный момент в Америке возможность не считать расходы на большинство вещей, согласно исследованию Канемана и Дитона, оценивается в 75 000 долларов в год.

Если вам трудно в это поверить, не волнуйтесь, вы не одиноки. В 2011 году в Университете Корнела [Cornell University] был проведен опрос, в котором американцев спрашивали, чего бы им хотелось больше: больше спать или больше зарабатывать. В основном, опрошенные выбирали больше зарабатывать. На выбор предлагали два варианта: А) зарабатывать 80 000 долларов в год, вовремя уходить с работы и спать по восемь часов каждый день; или Б) зарабатывать 140 000 долларов в год, каждый день работать сверхурочно и спать по шесть часов. Большинство клевало на бОльший доход. И это очень огорчает, потому что — несмотря на то, что это хорошо смотрится на бумаге и греет душу — исследование показывает, что на практике все происходит иначе. Как ни жонглируй фактами, наука остается непреклонна: как только ваши базовые потребности удовлетворены, никакие деньги не сделают вас счастливее. Вы поймете почему, когда поближе познакомитесь с такой жемчужиной мира психологии, как эффект избыточного оправдания. Для его изучения мы перенесемся в 1973 год, когда группа психологов во имя науки отбила нескольким детям любовь к рисованию.

В XX веке, когда психология стала самостоятельной научной дисциплиной, многие психологи, вышедшие из университетских застенок, обрели известность как светила науки, отвесив человечеству пару звонких пощечин. Зигмунд Фрейд рассказал людям о бессознательном и о зыбком, скрытом мире желаний и страхов. Карл Юнг ввел в обиход понятия «архетип», «интроверсия» и «экстраверсия». Абрахам Маслоу дал нам иерархию потребностей, включая обнимашки и секс. Тимоти Лири [Timothy Leary] кормил студентов Гарварда психоделическими грибами и пропагандировал идею о том, что целое поколение должно употреблять ЛСД, чтобы «балдеть, врубаться и отжигать». Были и другие, но в 1970-х настоящей звездой рок-н-рола среди психологов стал Б. Ф. Скиннер [B. F. Skinner].

Фотография Скиннера с его ящиками появилась на обложке журнала «Time» в 1971 г. под зловещим заголовком «Мы не можем позволить себе свободу». Его исследования в области бихевиоризма уже были известны обществу, и он собирался использовать свою славу, чтобы внушить всему человечеству, что такой вещи, как свободная воля, не существует. Результаты его исследований наглядно демонстрируют нам популярные американские телешоу «Суперняня» и «Заклинатель собак»: желаемое поведение подкрепляется наградой, а в ответ на нежелаемое поведение следуют наказание или безразличие. Результаты такого подхода впечатляют. Скиннер даже научил птиц летать восьмеркой по команде и управлять боеголовками. Он изобрел колыбельки с климат-контролем, в которых дети никогда не плакали. Он создал обучающие машины, влияние которых на пользовательские интерфейсы чувствуется до сих пор. И он же напугал целое поколение романтичных искателей свободы идеей о том, что свобода — это иллюзия.

Скиннер утверждал, что все человеческие мысли и поступки являются всего лишь реакцией на стимулы, то есть приобретенными рефлексами. По сути, это означает, что всё, что вы делаете, — это либо стремление к поощрению, либо избегание наказания. Вся ваша жизнь — череда эволюционно отобранных приемчиков и желаний, приправленных запрограммированными интересами и страхами. Никакого «Я» не существует. Никто ничем не управляет. Всё это лишь иллюзия, побочный эффект действия высшей нервной системы, следящей за вашими действиями и мыслями. В свете этого Скиннер отстаивал идею о том, что можно построить общество, установив цели и затем положительно подкрепляя стремление людей к этим целям. Скиннер исходил из того, что от природы все люди ленивы, жадны и жестоки. Он утверждал, что люди стремятся приобрести и закрепить свой статус посредством социальных структур, классовой борьбы и кровопролития. Он учил мир тому, что людям нельзя доверять свободу. Зато психология могла создать системы, направляющие людей к позитивным целям, чтобы обеспечить наивысшее возможное качество жизни для всех.

Как вы могли уже догадаться, идея о том, что у людей ни души, ни, по крайней мере, какой-нибудь особой божественной искры, вызвала у общества ментальное несварение. Многих психологов коробило представление о человеке как о наборе химических реакций вкупе с физическими законами, чьи действия не отличаются от действий оползня, увлекающего за собой камни с горных склонов, или дерева, превращающего энергию солнечного света и углекислый газ в древесину. Скиннер утверждал, что все, что происходит в вашей голове, не имеет никакого значения, а ваше поведение, мысли, чувства, убеждения и т.д. определяет окружающая среда — все, что происходит вокруг вас. Для многих подобное заявление было дерзким и пугающим, поэтому наука принялась разбирать его по косточкам.

Среди тех, кто захотел разобраться, действительно ли разум является всего лишь кучей реакций на поощрение и наказание, были психологи Марк Леппер [Mark Lepper], Даниэль Грин [Daniel Greene] и Ричард Нисбетт [Richard Nisbett]. Их интересовал вопрос, играет ли мышление о мышлении большую роль, чем предполагали бихевиористы. В своей книге «The Hidden Costs of Reward» («Скрытые издержки вознаграждения») они детально описали один свой эксперимент, который помог психологии выбраться из ямы, которую для неё выкопал Скиннер.

В 1973 Леппер, Грин и Нисбетт встретились с руководителями кружков детского творчества, ну, знаете, в которых делают бусы из макарон и пластилиновые архитектурные шедевры. Они позвали детей и дали им возможность самим выбрать любой вид занятий. Психологи же могли наблюдать за всем этим из-за одностороннего стекла и делать пометки. Для эксперимента им нужны были дети с природной страстью к искусству. Поэтому из всех играющих детей психологи выбирали тех, кто тянулся к акварели и раскраскам. Определив в группе юных художников, психологи отмечали уровень их увлеченности и интереса к выбранным занятиям для последующего сравнения.

Затем они разделили выбранных детей на три группы. В группе А они пообещали подарить Диплом Крутанского Художника с блестяшками каждому, кто будет рисовать в свое свободное время. В группе Б они ничего такого не обещали, однако если какой-нибудь малыш снова принимался за рисование, то он неожиданно для себя получал точно такой же Диплом Крутанского Художника с блестяшками, как в группе А. Группе В вообще ничего не сказали и никого, кто возился с карандашами и красками, впоследствии никак не вознаграждали. В течение следующих трех дней ученые наблюдали, чем предпочитали заниматься дети, когда у них было свободное время. Затем они вручили все дипломы, прекратили наблюдение и подождали две недели. Когда они вернулись, то предложили детям тот же выбор, что и в начале эксперимента. Три группы, три разных опыта, много крутых занятий и игрушек — как вы думаете, что изменилось?

Так вот, в поведении группы Б и В ничего не изменилось. Они по-прежнему шли к ящику с карандашами и красками и рисовали монстров, и горы, и домики с причудливыми столбиками дыма, поднимающегося из печных труб, с тем же энтузиазмом, что и до прихода психологов в их детский сад. В группе А все было не так. Их было не узнать. Дети из группы А «посвятили рисованию значительно меньше времени», чем другие группы, и «демонстрировали значительное снижение интереса к данной деятельности» по сравнению с началом эксперимента. Почему?

Детей смутил, поработил и отравил удовольствие от рисования эффект избыточного оправдания. История, которую рассказывали себе эти дети, отличалась от историй других детей. Вот как работает этот эффект.

В соответствии с теорией самовоприятия вы наблюдаете за собственным поведением, а затем, когда уже все сделали, придумываете историю, которая бы объясняла ваши поступки. Иногда эта история близка к истине, а иногда всего лишь звучит красиво и выставляет вас милейшим человеком.
Например, исследователи из Стенфордского университета [Stanford University] однажды разделили студентов на две группы. В одной из групп студенты получили скромное денежное вознаграждение за то, что на протяжении часа крутили деревянную ручку. Второй группе за то же задание щедро заплатили.
Когда час истек, исследователь попросил студентов обеих групп рассказать следующему человеку, которому тоже предстояло заниматься этим скучнейшим заданием, что задание было крутым и веселым. После этого каждый студент заполнил анкету, в которой спрашивалось, что на он чувствовал самом деле. Люди, получившие гроши, написали, что исследование было офигенно интересным. Неплохо подзаработавшие студенты написали, что на самом деле это было ужасно скучно.

И те, и другие наврали следующим за ними людям, однако вместе с деньгами студенты, получившие большую оплату, таким образом получили внешнее оправдание своего поведения. У первой группы не оказалось никакого оправдывающего их вранье внешнего обстоятельства, поэтому им пришлось его выдумать. Чтобы хоть как-то спастись от презрения к себе, они находили утешение, выдумывая внутреннюю причину, они рассуждали приблизительно так: «Не, ну, тут как посмотреть, не самое же на свете скучное занятие». Это называется эффект недостаточного оправдания [insufficient justification effect] — полная противоположность эффекту избыточного оправдания. Они как инь и ян: разница в придуманных историях была лишь в величине вознаграждения и наличии внутренней или внешней мотивации. То же самое происходит с вами каждый день: в основе каждого выбора, который вы делаете, лежат ваши внутренние или внешние цели.

Мотиваторы могут быть внутренними, они двигают вас изнутри. Как объясняет Даниэл Пинк [Daniel Pink] в своей книге «Drive» (Драйв), к ним относят процесс овладения каким-либо навыком, ощущение самостоятельности и стремление к своим целям. Есть вещи, которые вы делаете только потому, что они приносят вам моральное удовлетворение, или вам кажется, что у вас получается все лучше с каждым разом, или что вы управляете собственной судьбой, или участвуете в общем деле, или помогаете таким образом обществу. Внутренние поощрения демонстрируют и вам, и другим вашу ценность. Они достаточно абстрактны и их трудно измерить. Если попытаться изобразить их в форме графика, они образуют кривые, стремящиеся к бесконечности. Поэтому вы стремитесь стать выдающимся виолончелистом, или на добровольных началах участвуете в организации кампании вдохновляющего политика, или строите звездолет Энтерпрайз в Майнкрафте [или переводите этот огромный текст — прим. переводчика :)].

Некоторые мотиваторы появляются извне. Это материальные бонусы за реальные поступки. Они существуют в объективной реальности ещё до того, как вы беретесь за задание. Такого рода мотиваторы включают в себя деньги, призы и награды, или — в случае наказания — угрозу потери чего-то важного или приобретение чего-то нежелательного. Внешний мотиватор можно легко определить количественно, его можно представить в виде диаграммы или рассчитать на калькуляторе. Вы работаете в две смены за сверхурочные, чтобы оплатить аренду. Вы зубрите конспекты, чтобы стать врачом, в надежде, что папа наконец-то вас похвалит. Вы отказываетесь себе в чизкейках, чтобы к Рождеству влезть в те самые брюки. Если вы можете признаться себе, что получение награды является единственной причиной, по которой вы занимаетесь спортом, ходите на работу, соблюдаете скоростной режим — то это, скорее всего, внешний мотиватор.

В зависимости от того, является ли награда внутренней или внешней, можно определить декорации вашей истории — на рынке или в сердце. Дэн Ариэли [Dan Ariely] в своей книге «Predictably Irrational» («Предсказуемая иррациональность»), пишет, что вы, как правило, бессознательно оцениваете свое поведение с точки зрения либо социальных, либо рыночных норм. Помогать друзьям бесплатно и помогать за пятьдесят баксов — это не одно и то же.

Одно дело — лечь в кровать вместе с человеком, с которым вы сходили на свидание, хорошо узнали, с которым до утра пекли лимонные кексики и болтали о различиях и сходствах «Во все тяжкие» и «Прослушки». Но если после такого вам сунуть сто баксов со словами «Спасибо, это было супер», вас просто раздавит подобными рыночными отношениями.
В человеческих взаимоотношениях «платежи» являются неявными и, таким образом, ваш рассказ является невосприимчивым к эффекту избыточного оправдания. Под такими «платежами» понимаются похвала и уважение, признание вашей компетентности, чувство локтя или любовь.

Платежи в рыночных условиях являются явными, так что история легко изменяется под воздействием эффекта избыточного оправдания. Рыночные платежи являются чем-то измеримым, что, в свою очередь, делает мотиватор измеримой, причину вашего поведения легко объяснить, а вас — легко понять.

Эксперимент отбил у детей всякую любовь к искусству не потому, что они получили награду. Вообще-то, в группе Б раздали точно такие же награды, но их желание рисовать не исчезло.
Это произошло из-за истории, которую каждый ребенок выдумал сам для себя, которая объясняла бы, почему он выбрал то, что выбрал, и сделал то, что сделал.
В ходе эксперимента участники группы В думали, вероятно, так: «Я нарисовал эту картину потому, что я люблю рисовать». Участники группы Б думали: «Я получил награду за то, что я люблю делать». Участники группы А думали: «Я нарисовал это, чтобы получить диплом!».

Когда все три группы столкнулись с одинаковыми ситуациями, группа А столкнулась с метапознанием, вопросом, бременем, неизвестным другим группам. Ученые в исследовании с деревянными ручками и рисующими детьми показали, что Скиннер смотрел слишком узко. Мышление о мышлении всё меняет. Получение вознаграждения извне может изменить ход всех ваших мыслей.

Как писали Леппер, Грин и Нисбет, «участие в деятельности, изначально интересующей субъект, на условиях, которые делают очевидным для данного субъекта, что занятие данной деятельностью является способом получить доступ к какой-либо желаемой цели, может привести к последующему уменьшению внутренней изначальной заинтересованности в такой деятельности».

Другими словами, если предложить вам вознаграждение за выполнение работы, которая вам и так нравится, а вы согласитесь, то рано или поздно вы начнете сомневаться, выполняете ли вы её только из-за большой любви или всё же из-за награды.

В 1980 году Дэвид Розенфельд [David Rosenfield], Роберт Фолджер [Robert Folger] и Гарольд Адельман [Harold Adelman] из Южного Университета Методистов [Southern Methodist University] обнаружили способ, при помощи которого можно справиться с эффектом избыточного оправдания. Ищите работодателей, которые выдают вознаграждение (зарплату, бонусы, повышения и т.д.), исходя не из норм выполнения или результативности, а из ваших способностей.

Они провели эксперимент, в котором испытуемым сказали, что целью исследования является поиск интересных способов развития словарного запаса в школах. Они разделили испытуемых на две группы, по две подгруппы. В первой группе испытуемым платили за высокое качество выполненного ими задания. Во второй группе испытуемым платили за количество выполненных заданий.

Испытуемые получили 26 домино с нарисованными буквами вместо точек и пачку карточек с 13 случайно выбранными буквами на каждой. Испытуемые засекали время и использовали свои домино, чтобы составить слова с использованием букв на карточках. После того как они использовали 9 букв или тратили на это задание полторы минуты, они переходили к следующей карточке и так далее до конца эксперимента.

Задание оказалось сложным, но увлекательным. По мере того как испытуемые продолжали выполнять его, их способности улучшались.

Людям в первой категории платили за качество: подгруппе А сказали что размер их оплаты зависит от того, насколько хорошо они выполнили задание относительно среднего уровня качества выполнения; подгруппе Б сказали то же самое, но не упомянули об оплате.

Людям во второй категории платили за количество: подгруппе В ученые сообщили, что каждое составленное слово увеличивает общий размер вознаграждения; подгруппе Г сказали, что у них почасовая оплата.

После окончания игры ученые якобы провели подсчет результатов всех испытуемых и показали подгруппам А и Б результаты (вымышленные!) качества их выполнения. Вне зависимости от реального качества выполнения задания половине людей из подгрупп А и Б ученые сказали, что они выполнили его плохо, а второй половине — что задание выполнено замечательно. Точно также разделили подгруппы В и Г, которым платили за количество. Половине людей из этих подгрупп заплатили много, второй половине — мало. После чего испытуемые должны были заполнить анкету и три минуты провести в одиночестве в комнате, где находились домино и карточки. Именно в этот момент начиналось настоящее исследование. Ученые хотели выяснить, кто продолжит играть в игру ради удовольствия и сколько времени потратит.

Люди из подгрупп А и Б, которым заплатили больше чем «в среднем», снова стали играть в игру и тратили на неё около двух минут. Те, которым сказали, что они плохо справились с заданием, играли немного дольше. Люди из подгрупп В и Г (которым платили за количественный результат) играли значительно меньше людей из первой группы (где платили за качество); более того, чем меньше они получили, тем меньше они играли просто так.

По результатам исследования можно предположить, что, если вы получаете вознаграждение в зависимости от того, насколько хорошо выполняете задание, то, до тех пор пока эти критерии полностью ясны, ожидаемая награда будет вызывать у вас этот волнующий азарт истинного признания, и чем больше награда, тем сильнее это чувство и тем больше усилий вы будете прикладывать в будущем. С другой стороны, если вас награждают за сам факт физического присутствия, в независимости от того, насколько хорошо вы выполняете свою работу и чего вы достигаете, это чувство отсутствует. В таких условиях бОльшая награда не ведёт к увеличению стараний и не побуждает вас бороться за своё превосходство. В общем и целом, исследование даёт основания предполагать, что награда имеет мотивирующую силу до тех пор, пока позволяет человеку чувствовать себя компетентным. Деньги сами по себе не дают такого эффекта. Если ты получил деньги, то, когда ты объясняешь сам себе, почему ты так усердно работал, ты приходишь к выводу, что делал это, чтобы тебе заплатили. Ты начинаешь верить, что тебя принудили и подкупили. В отсутствие того, что учёные называют «оценкой компетентности», у тебя нет красивой истории, чтобы рассказать самому себе, что выставляет тебя плохим парнем. Квоты, сверхурочные и почасовая оплата ничего не говорят о вашей компетенции. Доплаты, основанные на выполнении требуемого числа операции или достижении количественных показателей, заставляют вас чувствовать себя машиной.

Если вы платите людям за выполнение задания, а не за их умственные способности, они теряют интерес к игре. Если вы платите детям за то, что они рисуют, удовольствие превращается в обязаловку. Денежное вознаграждение в качестве приятного дополнения к похвале, прочим поощрениям и ощущению радости от собственных достижений сильно мотивирует, но только в том случае, если оно не было ожидаемо. Только тогда вы можете продолжать верить в свою историю, которая помогает вам продолжать свое занятие; только тогда вы можете объяснять свой интерес внутренним стремлением.

Подумайте об истории, которой вы оправдываете свой выбор работы. Насколько она легко поддается действию этого эффекта?

Быть может, ваша история звучит примерно так: «Работа — это, в конце концов, всего лишь средство. Ты ходишь на работу — тебе платят. Ты обмениваешь свои старания на „фишки выживания“ и, от случая к случаю, на стимпанковские стринги с Etsy. Работа — это не веселье. Работа нужна, чтобы оплачивать счета. Весело может быть там, где ты не работаешь». Что ж, если вы смотрите на мир именно так, то и ваша история в безопасности. В такой среде, предположения Скиннера будут истинными: вы будете работать ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы продолжать получать зарплату. Если вам предложат более крупное вознаграждение, вы будете работать усерднее.

Но возможно, ваша история звучит так: «Я люблю то, что я делаю. Это меняет жизни людей. Это делает мир лучше. Я постепенно становлюсь профессионалом в своей области и уже сам выбираю, как мне решать ту или иную проблему. Моё начальство ценит мои старания, полагается на меня и хвалит меня».

В таком сценарии вознаграждение только мешает вам работать. Как показывает исследование счастья Канемана и Дитона, как только вы начинаете зарабатывать столько, чтобы стабильно чувствовать себя счастливым, вас должно мотивировать что-то иное. Как показывает исследование счастья и денег Канемана и Дитона, когда у вас есть кровать, водопровод и доступ к поп-корну из микроволновки, вы продолжаете заботиться о материальном вознаграждении только ради своего статуса, ради символов своих заслуг, ради всякой ерунды, которая демонстрирует вашу крутость тебе самому и окружающим. Должности, степени, призы, награды, Нобелевская премия или премия Оскар — всё это условные обозначения вашей компетентности. Эти награды повышают вашу внутреннюю мотивацию, поднимают самооценку и укрепляют уверенность в собственной эффективности. Они показывают, что вы прошли на следующий уровень в реальной жизни. Ачивка получена. Они помогают вам создать личную повесть, которую вы сможете рассказывать самим себе с удовольствием.

Эффект избыточного оправдания рушит ваши хрупкие личные повести, особенно, если вы ещё не определились, что делать со своей жизнью. Как только вы соглашаетесь получать з/п за то, что раньше делали бесплатно, возникает риск перепутать, чем привлекает вас это занятие: внешней выгодой или личной заинтересованностью. Появление дополнительных условий не только может привести вас к неудаче — оно перепутает вам все карты. Вы рискуете поверить, что все ваши усилия были вызваны вознаграждением, а вовсе не вашей страстью, и в будущем для вас станет непростой задачей замотивировать себя. Оглядываться назад и объяснять свои действия одной лишь внутренней мотивации станет всё сложнее. Как только отдача от любимого дела, измерить которую не представлялось возможным, становится суммой в налоговой декларации, такое дело может превратиться в каторгу.

Источник.

Что такое ошибка выживших. Почему вредно изучать только истории успеха.

Заблуждение:  Чтобы понять, как добиться успеха, нужно изучать истории успеха.

Истина:  Если провал незаметен, то и разница между успехом и провалом не видна.

Однажды в Нью-Йорке, в квартире в паре кварталов от центра Гарлема, над деревьями, растущими вдоль улиц, и собаками, рвущимися с поводков, и беседами, оборванными на полуслове, чтобы избежать штрафа за парковку в неположенном месте, собралась группа ученых и составила уравнения, которые могли бы с одинаковым успехом как убить, так и спасти сотни тысяч человеческих жизней.

Люди, гулявшие по той же улице, и не подозревали, что четырьмя этажами выше кипит работа, которая могла склонить чашу весов мировой войны, в то время как секретные агенты Соединенных штатов, солдаты арифметики, вступили в статистическую битву. Открывая свои зонтики и закуривая сигареты, люди не могли знать также и о том, что в квартире с видом на «Морнингсайд Хайтс» [Morningside Heights] один из солдат играючи уберег Вооруженные силы США от одной неописуемо глупой ошибки. Благодаря ему мы теперь живы и не разговариваем на немецком языке, а, между прочим, такую ошибку делает каждый из вас каждый день.

Ради возможности работать вместе, эти мастера математики перевезли сюда свои семьи, некоторые даже прилетели с той стороны океана. Пока они распаковывали свои вещи, в театрах их родных городов афишу «Гражданин Кейн» заменила афиша «Касабланка», а газеты, в которые они заворачивали свои тарелки и рамки для фото, все ещё пестрели статьями, посвященным событиям Перл-Харбора. Многие из них не бросили свои должности в университетах. Другие отказались от такой работы, чтобы иметь возможность полностью отдаться своим мыслям в командах, работающих на вооруженные силы, и не распыляться ни на какие другие обязательства, кроме как вечером зачекиниться дома на кухне и закинуть в себя еды для работы головного мозга. Все они оставили свои работы и бросились на военную службу, чтобы помочь победить Гитлера, но не ружьями и мускулами, а интегралами и экспонентами.

Эти люди — все, как один, потенциальные Нобелевские лауреаты — были собраны по приказу Белого дома в так называемую «Группу Статистических Исследований». ГСИ была открыта при Колумбийском университете и занималась, в основном, статистическим анализом. Вычислительный блок Филадельфии, состоящий исключительно из женщин-математиков, по шесть дней в неделю корпел в Университете Пенсильвании над баллистическими таблицами. В Гарварде, Принстоне, Брауне и других университетах тоже работали группы, с другими специализациями, всего их было 11, каждая возглавляла направление, созданное правительством для победы над странами Оси. Все вместе они носили название Департамент военной математики.

Ну, на самом деле, они не назывались так грозно и соблазнительно. Вообще-то у них было название поскучнее: Комитет прикладной математики, но работали они так, словно это был департамент военной математики.

Департамент, ээ, ладно, ладно, Комитет, был создан, потому что Соединенные штаты нуждались в помощи. Огромная волна новых технологий захлестнула повседневную жизнь, и те чудеса, которые раньше собирали огромные толпы людей на Всемирной ярмарке, теперь никого не удивляли. Числа и переменные теперь участвовали в значительно более сложных сценариях, которые не решишь так просто с помощью карты и бинокля. Вооруженные силы поняли, что перед ними проблема, которая ещё не вставала ни перед одним солдатом. Для таких вещей, как ракеты, РЛ посты и авианосцы, ещё даже не придумали оптимальные способы управления. Самые продвинутые вычислительные устройства на тот момент представляли собой неуклюжие эксперименты из телефонных коммутаторов или электронных трубок. Калькулятор был похож на уродливый плод любви старомодной печатной машинки и допотопного кассового аппарата. Чтобы решить возникшие проблемы современного военного искусства, вам бы понадобился мощный компьютер, а самые мощные компьютеры того времени работали на кофе и бутербродах.

Вот как все происходило: где-то глубоко в механизмах страшной машины войны военачальник сталкивался с какими-либо проблемами. Он отправлял рапорт о ней начальнику Комитета, который перенаправлял задание той группе, которая, по его мнению, могла бы справиться с ним наилучшим возможным образом. Ученые из этой группы ехали в Вашингтон и встречались с высшим военным руководством и их советниками и объясняли им свое видение решения данной проблемы. Это типа как позвонить в техподдержку, только ты звонишь гениям вычислительной техники, которые впоследствии изобрели новый способ понимания мира через призму математики, и этот способ был найден ими при попытке выиграть мировую битву за контроль над всей планетой.

Например, Военно-морской флот очень хотел знать наилучшую траекторию торпед против больших кораблей противника. Все, что они могли сделать, — это предоставить ряд снятых второпях, размытых черно-белых фотографий поворачивающих японских военных судов. Комитет передал эти фотки на обработку в центральную ЭВМ (вы же понимаете, что в те времена центральная ЭВМ состояла из плоти и крови), которая искала оптимальное решение. Военные математики выдавали решение почти сразу же, как видели описание проблемы. Как они объяснили ВМФ, лорд Кельвин изобрел расчеты ещё в 1887 году. Вот посмотрите на форму этих волн, они расходятся, как распускающийся лист папоротника. Расстояния между волнами несут всю необходимую информацию, всё ясно как божий день. Необходимо рассчитать расстояние между гребнями, и вы получите значение скорости, с которой движется судно. Лорд Кельвин не предусмотрел, разумеется, что делать в случае поворачивающих японских судов, но это ничего страшного, говорили они. И математики писали в тетрадях и чертили на досках, пока они не изучали проблему досконально и не находили решения. Затем они измерили параметры волн от настоящих кораблей и убедились, что их расчеты верны. В арсенале военно-морского флота появился новый скил: возможность запустить торпеды точно в цель по поворачивающему кораблю на основании одной только формы волн за кораблем.

Преданность математических солдат возрастала одновременно с тем, как война становилась все кровавее, и они понимали, что от расчетов, которыми они заполняли секретные доски и охраняемые клочки бумаги, зависело, кто вернется домой к семье, а кто — нет. Ведущие умы всех научных дисциплин охотно присоединялись к битве, и хотя современные учебники посвящают пару параграфов только работе расшифровщиков и создателям атомной бомбы, на самом деле существовало много групп ученых, истории о которых никогда не попадали в заголовки газет, потому что итогом их труда были уравнения, используемые для военных действий. Одна такая история чуть не была забыта навсегда. Это история про выдающегося статистика по имени Абрахам Вальд, который спас неисчисляемое число жизней, предотвратив группу военачальников от совершения обычной человеческой ошибки, ошибки, которую каждый из вас делает каждый божий день.

Коллеги описывали Вальда как мягкого и доброго человека, гения, не имеющего равных в его области знаний. Один из его коллег сказал, что Вальд «произвел решительный поворот в методе и цели» социальных наук. Вальд родился в Венгрии в 1902 году на кусочке земли, который позже стал принадлежать Румынии. Сын еврейского булочника, Вальд провел все свое детство, изучая уравнения, и наконец пробился через академические тернии и стал выпускником Университета Вены, где его учителем и ментором был сам Карл Менгер, знаменитый математик. Он был из тех студентов, которые делают предложения по улучшению книг, по которым учатся, и следят, чтобы их предложения были учтены в новых редакциях. Его наставник знакомил Вальда с проблемами, над которыми ломали головы эксперты этой научной области, например, стохастические разностные уравнения и промежуточность между тернарными отношениями в метрическом пространстве. Мало того, что Вальд возвращал задачки решенными в течение месяца или типа того, так он ещё вежливо просил прислать ему ещё таких же. По мере того как он изучал науку вероятности и статистику, его имя стало известным математикам Соединенных штатов, и в конце концов он улетел в США в 1938 году, неохотно, из-за возраставшей угрозы нацистов. Вся его семья, кроме единственного брата, позже погибла в концлагере Аушвитц.

Вскоре после того как Вальд переехал в Соединенные штаты, он примкнул к Комитету прикладной математики и приступил к работе вместе с командой Колумбийского университета в той самой квартире с видом на Гарлем. Его группа выискивала закономерности и применяла статистические методы к проблемам и ситуациями, которые были слишком большие и объемные для военачальников, чтобы справиться с ними самостоятельно. Они превращали геометрию воздушного боя в графики и схемы, рассчитывали степень успеха бомбардировочных прицелов и различных тактических приемов. Чем дольше длилась война, тем больше их внимание стало приковано к ключевой проблеме войны: удержать самолеты в небе.

В годы Второй мировой шансы экипажа бомбардировщика выжить в военной операции были такие же, как подбросить монетку и выкинуть решку. На секундочку представьте себя любым членом экипажа бомбардировщика на войне: вы часами летаете над страной, в которой каждый мечтает вас убить, болтаетесь посреди неба, вас видно откуда угодно, вы уязвимы с любого направления, снизу и сверху, на вас летят потоки огня зенитной артиллерии, чтобы сбить вас. «Живые трупы», — вот как описал историк Кевин Вильсон [Kevin Wilson] всех пилотов Второй мировой. Они были готовы умереть, так как шансы уцелеть при бомбардировке были такие же, как пробежать через футбольное поле, кишащее разъяренными осами, и не получить ни одного укуса. Один раз, может, и получится, но если бегать туда-сюда постоянно, никакой удачи не хватит, чтобы защитить вас. Любое преимущество, которое могли бы придумать математики, самое крошечное, могло бы дать огромную разницу день за днем, операция за операцией.

Высшее руководство прибегло к той же схеме, что и в случае с торпедами: предоставило все известные им сведения Комитету, и эта проблема была поставлена перед Вальдом и его командой. Как, спрашивала Авиация сухопутных войск, как можно увеличить процент возвращающихся бомбардировщиков. Военные инженеры объясняли, что бомбардировщикам союзников не помешало бы больше брони, но наземный экипаж не мог обшить самолеты, как танки, они бы просто не взлетели. Тогда командиры попросили определить оптимальные места, чтобы добавить броню только туда. Именно тогда Вальд предотвратил грубейшую ошибку, которую чуть было не совершили Вооруженные силы, став жертвой «ошибки выживших» — ошибки восприятия, которая полностью бы изменила ход истории, если бы осталась незамеченной и неисправленной. Посмотрим, сможете ли вы её заметить.

Военные осмотрели бомбардировщики, сумевшие вернуться с вражеской территории. Они отметили все места, в которых самолеты были повреждены больше всего. Осматривая один самолет за другим, они замечали, что, в основном, больше всего дыр от пуль было вдоль крыльев, возле стрелка хвостовой стрелково-пушечной установки и по центру нижней части корпуса. Отлично. Крылья. Корпус. Хвост. Учитывая эту информацию, где бы вы поставили допброню? Разумеется, командующие решили добавить брони там, где увидели наибольший ущерб — где было больше всего дыр от пуль. Но Вальд сказал, что это будет абсолютно неправильно. Установка дополнительной брони в этих местах вообще не улучшит их шансы.

Понимаете, почему это глупая затея? Ошибка, которую Вальд заметил моментально, состоит в том, что дыры от пуль показали сильные места бомбардировщика. Они показали, куда можно попасть так, что при этом самолет останется достаточно целым, чтобы вернуться домой. В конце концов, это всего лишь пулевые отверстия, и все. Здесь не нужна дополнительная броня, раз хватает и стандартной, а вот места, где нет следов от пуль, не помешает защитить получше. Вальд сказал: «Ищите места, где уцелевшие бомбардировщики не повреждены. Это самые уязвимые места. Они вернулись только потому, что туда не попали».

Итак, Вальд учел ошибку выживших и приступил к вычислениям, какой уровень повреждения может выдержать каждая часть самолета до полного разрушения самолета: двигатель, закрылки, пилот, стабилизаторы и пр., а затем при помощи кучи сложных уравнений он показал командующим, с какой вероятностью среднестатистический бомбардировщик получит повреждения в этих местах при обычной военной операции в зависимости от силы сопротивления противника. Эти расчеты используются по сей день.

У военных была вся доступная информация, на кону была судьба страны, но все равно главнокомандующие не смогли заметить ошибку в своей логике. Столько самолетов было бы зря усилено броней, если бы не вмешательство одного человека.

Сейчас перед вами должен возникнуть вопрос. Если главнокомандующие Вооруженных сил Соединенных штатов Америки допустили такую простую и глупую ошибку при решении такого важного вопроса из-за ошибки выживших, как вы думаете, влияет ли ошибка выживших на мно-о-ожество повседневных решений, которые вы принимаете? Как вы понимаете, ответ: да. Постоянно.

Грубо говоря, ошибка выживших — это склонность фокусироваться на выживших, а не на погибших, в зависимости от ситуации. Это значит, ориентироваться на живых вместо умерших, на победителях вместо проигравших, на успехи вместо неудач. В случае с Вальдом военные обращали внимание только на самолеты, вернувшиеся на базу, и чуть было не совершили чудовищную ошибку, потому что не учли самолеты, оставшиеся на поле сражения.

Так значительно проще. Если после какого-то процесса есть «выжившие», то значит «невыжившие», которые, как правило, уничтожены, забыты или убраны с глаз долой. Как только провал становится невидимым, вы, разумеется, значительно пристальней смотрите на успешные исходы. Мало того, что вы даже не замечаете, что отсутствующая часть может иметь важность, так часто вы вообще не замечаете, что что-то отсутствует.

Каждый раз, когда вы делите мир на победителей и проигравших, везунчиков и неудачников, живых и мертвых, вы должны держать в голове, что, уделяя много внимания одной стороне, вы игнорируете вторую. Если вы решили открыть ресторан в своем городе, исходя из факта, что в нем много прибыльных ресторанов, вы проигнорировали, что вы видите только уцелевшие, ставшие успешными рестораны, выжившие в конкурентной борьбе. Может быть, 90% всех открытых заведений в вашем городе разорилось за первый год. Но вы этого не знаете, потому что для вас их не существует. Как писал Нассим Талеб в своей книге «Черный лебедь», «на кладбище закрытых ресторанов очень тихо». Разумеется, выживают самые лучшие и самые удачливые, поэтому те рестораны, которые выжили в этой зверской среде, выглядят и являются очень успешными. Вы смотрите на них изо дня в день и думаете, что это свидетельство легкости и прибыльности ресторанного дела, хотя на самом деле перед вами тайный знак свыше и написано на нем: беги отсюда.

Ошибка выживших заставляет вас тянуться за гуру диетологии, директорами знаменитых компаний и звездами спорта. Очень тяжело избежать этого непреодолимого желания разобрать успех на кусочки и, как сорока, утащить оттуда все самое блестящее в свое гнездо. Вы смотрите на светлую сторону успеха в поисках подсказок, как вам лучше жить, как справиться с теми силами, которые вам противостоят. Все любят публичные выступления людей, которые представляют собой редкие примеры, как они превозмогли превратности судьбы и выжили всему вопреки. Жалко только, вы нечасто выносите из этих вдохновляющих речей рекомендации касательно того, чего НЕ делать, а чего избегать. Потому что обычно авторы этих речей тупо этого не знают.

Подобная информация теряется вместе с людьми, которые не смогли победить обстоятельства, которые не попали на обложку. Таких людей никто не зовет выступать на вручениях дипломов и инаугурациях. Актеры, переехавшие из Луизианы в Лос-Анджелес и вернувшиеся домой несолоно хлебавши через два года, не сидят потом с Джеймсом Липтоном и не смотрят свои оскароносные фильмы, в то время как студенты жадно глотают каждое их слово, как источник святой мудрости.

Короче говоря, советы дают только выжившие. Как пишет психолог Даниель Канеман в своей книге «Думать быстро и медленно», «если глупое решение привело к успеху, потом оно вспоминается как гениальное». Все действия компаний типа «Майкрософт», или «Гугл», или «Эппл», которые мы видим — это как дырки от пуль на крыльях самолетов. Никто не помнит про тех, кто упал на вражеской земле, получив слишком серьезные повреждения. Канеман говорит, что перед тем как начать повторять историю известной компании, стоит вернуться в те времена, когда компания только зарождалась, и спросить себя, были ли последствия принятых решений предсказуемыми. Если нет, то, скорее всего, то, что вам теперь кажется последовательной стратегией, на самом деле является совокупностью хаотичных действий. Вывод, который делает Канеман, звучит так: «Если собрать все истории успеха вместе и пристально на них посмотреть, вы поймете, что общего у них только одно: им лихо подфартило».

Если вы рассматриваете свою жизнь, как азартную игру, где на всё воля случая, тогда, как пишет Барнаби Джеймс, инженер «Гугл», в своем блоге, «мастерство позволит вам поставить больше фишек на поле, но это ещё не гарантия успеха». Таким образом, он пытается предупредить вас от советов успешных людей. Предприниматель Джейсон Коэн, описывая ошибку выживших, замечает, что, так как мы не можем вернуться в прошлое и открыть 20 одинаковых «Старбаксов» по всей планете, то мы никогда и не узнаем, обусловлена ли моментальная популярность сети правильным выбором бизнес-модели или чем-то совершенно случайным, совершенно не входящим в компетенцию дишизнмейкеров. Из этого неплохо было бы вам сделать вывод, что к книгам, обещающим снабдить вас эффективными советами бывалых, как выиграть в игре под названием жизнь, следует относиться с большим скепсисом.

Наверное, вы думаете, что это очень удручающе — понимать, что своим успехом такие люди больше всего обязаны госпоже удаче, но вообще-то это может вас расстроить только в том случае, если вы рассматриваете удачу как некоторый вид магии. Снимите-ка свои очки суеверия и получше присмотритесь вот к чему: свежие психологические исследования показывают, что удача является просто неудачно названным феноменом. Это не сила, не милость богов, не заклинание лесного народца, а вполне измеряемая отдача от совокупности предсказуемых действий. Случайность, шанс и суетливый хаос реальности почти невозможно предсказать или приручить, но удача — это нечто принципиально иное. Если верить психологу Ричарду Вайзману, удача — в том числе и неудача — это нечто, что мы называем результатами осознанного обращения человеческих существ со случайностями, просто некоторые люди ладят с ними лучше, чем другие.

В течение 10 долгих лет Вайзман следил за ходом жизни 400 испытуемых разных возрастов и профессий. Он нашел их по объявлению в газетах, в которых он просил обратиться к нему тем людям, которые считают себя либо баловнями судьбы, либо полными неудачниками. Они вели дневник и выполняли тесты, а также описывали Вайзману свою жизнь в интервью и отчетах. В одном исследовании Вайзман попросил испытуемых просмотреть газету и посчитать количество иллюстраций в ней. Люди, которые сами себя считали неудачниками, потратили на это задание две минуты. Люди, которые считали себя везучими засранцами, в среднем потратили несколько секунд. На второй странице газеты Вайзман вставил блок текста, в котором огромными жирными буквами было написано: «Дальше не считай, тут 43 картинки». Немножко дальше был вставлен второй кусок текста, который сообщал: «Скажи профессору, что видел меня, и получишь 250$». Люди, считавшие себя неудачниками, не заметили ни одного из этих посланий.

Вайзман утверждал, что то, что мы называем удачей, на самом деле просто паттерн действий, который объединяет стиль восприятия и обращения с событиями и людьми, встречающимися вам на жизненном пути. Он заметил, что у «неудачников» слишком узкий фокус внимания. Они помешаны на безопасности и очень тревожны: вместо того, чтобы резвиться, как дельфин, в море случайного выбора, они зацикливаются на контролировании происходящего, выискивая что-то конкретное. В результате они профукивают множество возможностей, мирно проплывающих мимо. «Везунчики» постоянно меняют ход своих обычных действий и высматривают что-то новое. Вайзман заметил, что люди, считавшие себя удачливыми и, по сути, продемонстрировавшие большую везучесть на протяжении 10 лет, чаще оказывались в ситуациях, в которых что угодно могло произойти с бОльшей долей вероятности. Таким образом, они увеличивали свой шанс на удачу, чего «неудачники» не делали. «Везунчики» больше пробовали, чаще ошибались, но если они ошибались, то быстро вставали, отряхивались и продолжали пробовать. В конце концов, всё у них получалось.

В своем интервью журналу «Скептикал Инквайерер» [Sceptical Inquirer] Вайзман сравнил такое поведение со сбором урожая яблок в саду. Если представить себе, что таким двум типам людей дали корзинку и попросили собрать как можно больше яблок, то получится, что «неудачники» — это те, кто все время ходит по одним и тем же местам и в итоге с каждым разом набирают всё меньше, а «удачники» — это которые никогда не возвращаются в то же место и их корзинки всегда полны. В этой метафоре под яблоками понимается жизненный опыт. Если представить, что небольшое количество такого опыта ведет к славе, удаче, богатствам или какому-нибудь иному виду счастья, материальному или духовному, то легко заметить, что везение — не такое уж страшное, как сначала кажется. Главное — научиться с ним обращаться.

«Чем сильнее они искали, тем больше они пропускали. То же самое с удачей: неудачливые люди упускают счастливые возможности, потому что они их не ищут, а сфокусированы на что-то другое. На вечеринку они идут в поисках идеального партнера и упускают возможность найти хороших друзей. В газетах они ищут одну конкретную вакансию и не замечают кучи других типов работ. Удачливые люди более расслабленные и открытые, и в итоге они получают то, что искали» — Ричард Вайзман для журнала «Скептикал Инквайерер» [Sceptical Inquirer].

Ошибка выживших замораживает ваш мозг в состоянии полного игнора, находясь в котором можно вообразить себе, что успех — обычное дело и встречается чаще, чем может показаться. Таким образом, вы делаете вывод, что успеха достичь проще простого. Такой чудовищно неточный вывод из реальных фактов у вас получается благодаря тому, что крошечное количество выживших вы принимаете за значимую часть от общего количества всех начавших забег.

Вот вам простой пример. Многие полагают, что старые вещи демонстрируют нам высокий уровень мастерства, который в наши дни уже и днем с огнем не сыщешь. Ну, знаете, «сейчас такого уже не делают», все слышали. Например, купили вы машину, и через пару лет поменяли одну деталь, потом вторую, и так далее, и тут мимо вас проезжает «Фольксваген Жук», и мотор его заливисто урчит, как будто только что из цеха. Практический пример ошибки выживших. «Жук», или «Мустанг», или «Эль Камино», или «ФВ Минибус» относятся к тем моделям, которые выжили среди множества других и стали иконами и классикой. Сотни дерьмовых конструкций и миллионы кузовов автомобилей, достойных только свалки, по своему количеству значительно превышают количество популярных, качественных, успешных и всеми любимых выживших. Как утверждает Джош Кларк [Josh Clark] из «HowStuffWorks» («Как это работает»), большинство специалистов говорят, что автомобили, выпущенные за последние двадцать лет, значительно надежней и безопасней, чем машины 50-х и 60-х годов, но все равно множество людей считает ровно наоборот, просто на том основании, что существует несколько моделей, переживших своих собратьев. Примеров, опровергающих их точку зрения, так с ходу и не видно. Похоже на бомбардировщики Вальда, не так ли? «Жук» выжил так же, как и вернувшиеся на базу бомбардировщики, и стал представителем машин 60-х, потому что — в отличие от остальных — он на виду. Все прочие машины, которые не выпускали миллионами, техобслуживание которых было сложнее, дизайн которых был убог и непопулярен, вообще никто не учитывает при анализе, так как никто про них и не помнит, как про бомбардировщики, оставшиеся на поле боя.

То же самое происходит с картинами и прочими предметами искусства, об этом рассказывает в своем блоге фотограф Майк Джонстон [Mike Johnston]. Когда кто-то вспоминает 1920-е или стиль типа барокко, то все вспоминают только выдающиеся шедевры, а остальное просто не всплывает в памяти. Ваше ощущение от прошлой эпохи сформировано лучшими произведениями искусства, литературы и драматургии, а не всякой безвкусицей, хотя в любой отдельно взятый момент времени поп-культура представляет собой больше каловых масс, нежели выдающихся работ. Почему же? Да уж точно не потому, что раньше люди лучше рисовали. Так происходит потому, что все самое лучшее вечно, а всякая гадость быстро забывается. Так что со временем в нашей памяти остается самый сок. Вам кажется, что художники античности — непревзойденные мастера, а ещё вам кажется, что музыка вашей молодости значительно лучше, чем сейчас — просто потому что вы ассоциируете всю музыку тех лет с несколькими песнями, которые вы вдруг случайно услышали. Фильмы про войну, кажется, вообще не использовали ни одного говенного саундтрека.

«Я нервно вздрагиваю каждый раз, когда читаю очередную статью о том, как искусно были построены и красиво отделаны деревянные хижины Дикого Запада. Да уж скорее большинство этих халуп были сделано на скорую руку — просто они давно сгнили в земле. Те, что стоят до сих пор, действительно сделаны добротно, но это не значит, что 100% домов было такими». — Майк Джонстон для «Онлайн Фотографер» / The Online Photographer

Вам сложно устоять перед ошибкой выживших потому, что у вас хреново со статистикой. Например, если вас интересует секрет долгожительства, то дать стоящий совет вам могут только те долгожители, которые ещё живы. Люди, которые не следили за своим здоровьем, уже умерли, так что вы ничего не узнаете о вредных привычках и других вещах, которых стоило бы избегать, так как нет никого, кто мог бы вас предупредить. В шоу Вильярда Скотта [Willard Scott] недавно была 110-летняя женщина, которая рассказывала, что дожить до сих почтенных лет ей помогло регулярное употребление сигарилл, сырных палочек, виски с кленовым сиропом и «Робитуссина» от кашля. В этом месте каждый мог бы спросить себя: «А с какой радости я плачу столько денег за членскую карточку в фитнес-центре?», если бы этот каждый не пропустил мимо ушей тот факт, что подобных ей людей раз-два и обчелся. На гауссовой кривой нормального распределения такие случаи — тонкие края графика. Большинство людей, евших жирную еду, прожило в два раза меньше. Большинству людей приходится выбирать: или ещё коньячку, или ты хочешь увидеть своих внуков, но, к сожалению, это все равно не отменяет факт существования вот таких супервезучих людей, которые выделяются тем, что все ещё живы и могут говорить.

Известный экстрасенс Деррен Браун [Derren Brown] предсказал, что подбросит монетку 10 раз и все десять раз выпадет орел. Все Соединенное Королевство уронило челюсть перед телевизором. Никто не мог понять, как это получилось. Очень просто: он девять часов подряд снимал на камеру, как подбрасывает монетку, пока наконец не выкинул десять орлов подряд. Остальное он вырезал и показал на ТВ только успешный дубль.

По принципу суперфокуса от Деррена Брауна работает вся индустрия по потере веса, от таблеток до фитнес-программ: покажи успех, скрой провал. Ваша ошибка выживших делает этот нехитрый обман вполне привлекательным. «Для продажи продукта всегда используют самые выгодные случаи и самые выдающиеся результаты», — объяснил мне Фил Плейт [Phil Plait], астроном и один из лидеров движения скептиков. — «О том, что у большинства повторить такой успех не получится, тебе никто никогда не скажет, особенно продавец». Никакая компания не пригласит на фотосессию людей, которые употребляли таблетки, придерживались диеты, использовали фитнес-товар, но не похудели. То же самое происходит в мире науки, особенно среди молодых наук, например, психологии, но сейчас вроде начало налаживаться. Очень долгое время исследования, показавшие незначительные результаты или окончившиеся неудачей, просто не публиковали. В итоге в научных журналах вы видели только выжившие статьи, исследования, «имеющие значимость». Психологи называют такое Эффект картотеки [File Drawer Effect]. Исследования, опровергающие или ставящие под сомнения гипотезы высокопрофильных исследований, попадают, так сказать, в картотеку, где исчезают навсегда. Многие ученые пытаются добиться публикаций повторных, неудачных или незначимых исследований в журналах. Они утверждают, что только в таком случае их работа будет достоверно описывать мир, в котором мы живем. Наука, прежде всего, нуждается в искоренении ошибки выживших, однако это непросто. По мнению Плейта, именно эта ошибка восприятия самая злокачественная, потому что она невидима. Единственный способ определить её, это задать себе вопрос: Чего я не вижу? Чего здесь не хватает? Все ли я знаю? На эти вопросы очень тяжело ответить, если вообще возможно. Но — по определению — если вы их не зададите, вы на них не ответите. Печально, конечно, но реальность — орешек не каждому по зубам.

Не искать отсутствующие детали — недостаток, присущий не только каждому из вас, но и даже большим и важным учреждениям. Вот вам пример одного из комментаторов с INTJForum: когда компания проводит опрос сотрудников на предмет удовлетворения работой, они спрашивают только сотрудников, работающих в данный момент. Мнение тех, кто уволился из этой богадельни, останется неизвестным. Такое информационное исследование в итоге не узнает ничего о том, что они реально собирались исследовать, но так как руководство компании не в курсе про ошибку выживших, они получают оптимистичный и бесполезный отчет. В области финансов это очень распространенная ловушка. Экономист Марк Клинединст [Mark Klinedinst] объяснил мне, что фонды во взаимном пользовании (компании, предлагающие инвесторские портфели) просто отсекают инвестиции с доходом ниже рыночного. «Когда такая компания говорит тебе, что за последние пять лет средний показатель её доходности составил 10%, это значит, что компании, не имевшие высоких доходов, вылетели в трубу или были поглощены более удачными компаниями». «Успешность компаний, предлагаемых взаимными фондами, не является показателем способности фонда выбирать акции, — говорит Клинединст, — потому что все неудачные случаи не вошли в список их предложений». Все, что вам показывают, — это примеры успешных компаний. Точно так же происходит во многих, многих аспектах жизни. Финансовые эксперты, которым в свое время удалось удачно догадаться о будущем рынка, теперь считаются Нострадамусами от финансового мира, хотя их коллеги по цеху сделали такие же рисковые предположения, но им не повезло и теперь они вне игры. Целые нации, выжившие после войн и экономических катаклизмов, теперь гордо говорят о мудрости принятых ими решений, однако в этом никогда нельзя быть уверенным наверняка.

«Предположим, командир посылает 20 человек в атаку на вражеский бункер. В результате операции бункер полностью разрушен, а потери составляют одного убитого. Блестяще. Блестяще для всех, кроме убитого солдата. С его точки зрения, приказ был глуп, а потери чудовищны, но мы об этом никогда не узнаем. От других солдат мы узнаем о том, как было тяжело идти в эту атаку, и как они потеряли одного бойца, и как им жаль, и как они знали, что победят. Просто чувствовали. Конечно, убитый боец тоже так чувствовал, пока не перестал чувствовать навсегда». — Неизвестный автор на сайте spacetravelsacrime.blogspot.com

Если посвятить всю жизнь попыткам учиться у успешных, чтению книг про успешных людей, изучению компаний, поразивших всю планету, ваше знание о мире будет сильно искаженным и неполным. Насколько я могу судить, загвоздка вот в чем: Если вам нужен совет, спрашивайте, чего не делать, что ускользает из виду, как говорил Плейт, и не ожидайте найти такую информацию в цитатах и пышных биографиях людей. Они могут и понятия не иметь, что им повезло или насколько им повезло. Ни вы, ни они не можете увидеть, что с ними происходит больше и плохого, и хорошего, однако они задерживаются на солнечной стороне своей жизни чаще. Они открыты к тому, что с ними случатся удачные совпадения, в то время как они живут себе и занимаются своими делами, вы могли бы попробовать делать точно так же прямо сейчас, без всякой мотивирующей картинки. При этом имейте в виду, что у людей, потерпевших неудачу, редко просят совет, как такой неудачи избежать, что, разумеется, очень печально. Вопреки расхожему мнению, успех сводится к тому, чтобы регулярно избегать катастрофических провалов и рутинно справляться с мелкими текущими неурядицами.

Перед тем как мы расстанемся, я бы хотел снова напомнить вам про Вальда. Подобно многим присоединившимся к вооруженным силам в борьбе против Гитлера, Абрахам Вальд канул в лету, но история про бомбардировщики и допброню выжила. Сейчас его помнят как изобретателя последовательного анализа, ещё одно его достижение за время работы в департаменте военной математики. В 1941 году женился на Люсиль Лэнд [Lucille Land]. Два года спустя у них родилась первая дочь, Бетти, ещё через четыре года сын Роберт. Три года спустя, на пике своей карьеры, он ездил с выступлениями про то, как он спас тысячи людей, которых даже никогда не видел. Абрахам и Люси погибли в авиакатастрофе над горами Нилгири в Индии. Наверное, это очень иронично, после всей этой возни с самолетами, вероятностью и удачей, однако это не самая интересная часть жизни Вальда. Его вклад в науку выжил и пережил его, части этой истории живут сейчас.

В 1968 Национальная академия наук издала отчет, в котором говорится, что математика во время Второй мировой войны «стала сродни искусству», а уроки, преподнесенные математикой, до сих пор используются в бизнесе, науке, промышленности и менеджменте. Они спасли мир и затем изменили его при помощи калькуляторов и мела.

В 1978 Аллен Воллис [Allen Wallis], директор компании SRG, сказал о своей команде: «Это была самая выдающаяся группа статистиков в истории». Тот случай с бомбардировщиками не был для них ничем героическим, так, смешная история, и только в 1980-х он стал восприниматься иначе. Если вам нравится эта история, подумайте ещё обо всех историях, которые вы не узнаете, о солдатах, которые не выжили, которые никогда не попадут ни в книгу, ни в журнал. Так происходит со многими важными вещам в жизни. Все, что мы теперь знаем о прошлом, прошло через много-много фильтров, и очень много информации никогда не было записано или было вытеснено чем-то более интересным, красивым или наглым. Все, что мы знаем теперь, — это лишь те истории, которые по какой-то волшебной причине выжили.

Источник.

Самосаботаж.

Заблуждение:  Во всех своих делах вы всегда стремитесь к успеху.

Истина:  Зачастую вы самостоятельно создаете все условия, чтобы завалить проект во имя спасения своего высокого мнения о себе.

Наверняка, вам знаком хоть один человек, который всегда чем-то хоть немного да болен. Это, разумеется, не вы, а друг вашего друга или кто-то еще. Такой человек — ипохондрик — всегда жалуется то на простуду, то на насморк, то голова у него болит, то живот сводит, ну и так далее. Понятное дело, в состоянии постоянного страдания есть своя вторичная выгода.

Настоящие ипохондрики питаются вниманием и сочувствием, как растения — солнечным светом, а когда они на самом деле сталкиваются с трудностями на своем жизненном пути, то отрываются по полной. Если задачка, стоящая перед ипохондриком, кажется ему не по зубам, он успешно отсиживается дома на больничном, пока трудные времена не минуют. Таким образом, он одновременно избегает и выполнения задания, и риска столкнуться с неудачей.

Как и любое аномальное поведение, ипохондрия — всего лишь крайняя форма проявления самого обычного поведения, свойственного всем нормальным людям. Например, приступы депрессии бывают абсолютно у всех, точно так же, как и приступы навязчивого желания отмыть свое логово. При обсессивно-компульсивных расстройствах эти желания усиливаются до максимума и выходят из-под контроля их автора. Так что любой из вас, как и ипохондрик, склонен неосознанно находить себе всевозможные оправдания, лишь бы не браться за сложное дело.

Иногда жизнь (или начальство) ставит перед вами задачи, которые выглядят настолько неподъемными или непонятными, что вам начинает казаться, что вам никогда с ними не справиться. Это касается как действительно впечатляющих поступков, например, написать автобиографию или снять оскароносный фильм, так и самых обыденных вещей, вроде выпускного экзамена или прилюдного поздравления гендира с юбилеем. Самым естественным образом в вашем мозгу мелькают мысли о возможном крахе и позоре. Иногда страх провала настолько велик, что ваш мозг, без вашего ведома, запускает механизм самосаботажа (как называют этот феномен психологи), который влияет на ваше будущее эмоциональное самочувствие.

Самосаботаж является неосознанным изменением вашего восприятия реальности, а также восприятия окружающих вас людей, призванным сохранить вашу самооценку на прежнем уровне. Самосаботаж представляет собой опережающую рационализацию: вы ведете себя либо как та лисица из басни, которой «зелен виноград» (то есть делаете вид, что не так уж вам и хотелось того, чего вы не можете получить), либо пытаетесь сделать хорошую мину при плохой игре (то есть уговариваете себя, что нечто отвратительное, в общем-то, не так уж и плохо). Самосаботирующее поведение — это такой вклад в развитие событий, при котором причины вашей неудачи оказываются приписаны чему угодно, но не вашей личной некомпетентности и криворукости.

Как и многие другие психологические защиты, описанные в этом блоге, самосаботаж служит для сохранения вашей суперважной самооценки на прежнем уровне. Если причины неудачи коренятся во внешних обстоятельствах и никак не связаны с вашими личными особенностями, кто ж посмеет обвинить вас в отсутствии успешного результата?

В 1987 году Стивен Берглас [Steven Berglas] и Эдвард Э. Джоунс [Edward E. Jones] решили изучить феномен самосаботажа поподробнее. Они провели исследование среди студентов, которых попросили выполнить сложные тесты. Независимо от того, как что они там понаписывали, исследователи сказали персонально каждому подопытному кролику, что тест был выполнен на отлично. Гипотеза заключалась в том, что студенты, чья самооценка от такой новости резко поднялась, впредь будут стараться не допустить её понижения и вцепятся в любую возможность не подвергать этот новый факт о себе проверке суровой реальностью.

Далее исследователи предложили студентам написать новые тесты, якобы еще сложнее, и предложили им на выбор принять перед заданием одну из двух таблеток: либо улучшающую мозговую деятельность, либо понижающую. Разумеется, на самом деле, им выдали плацебо, однако же студенты об этом не подозревали и проявили себя во всей красе. Большинство исследуемых выбрало лекарство, «подавляющее» умственную активность! По мнению Бергласа и Джоунса, это доказывает что, если вы внезапно достигли успеха, но сами не поняли как, вас обязательно будут обуревать сомнения, правда ли вы такой умный или просто повезло. Именно поэтому необходимость написать повторный, по сути проверочный, тест значительно усилила страх провала у участников исследования. Вместо того чтобы придумывать оправдания факту, который явно лжив насквозь, вы заблаговременно обставляете всё так, чтобы уберечь себя от правды.

Вы пришли в помятой рубашке на собеседование о принятии на работу, или выбрали неудачного чара в своей компьютерной игрушке, или фестивалили всю ночь перед ответственной рабочей встречей — когда нужно придумать оправдание, вас не остановить. Если вам повезло и все прошло успешно, вы самовлюбленно рассказываете, как тернист путь к успеху, когда все в мире против вас. Ну а если всё обламывается, у вас на руках все козыри: обстоятельства сложились не в вашу пользу, и тут уж дело не в вашем опыте и профессионализме.

В 2006 году Адам Альтер [Adam Alter] и Джосеф Форгас [Josef Forgas], Университет Нью-Саус-Уэльса, провели исследование, которое показало, что человеческий разум прекрасно позволяет предсказать, когда именно вы прибегнете к самосаботажу, однако вовсе не в тот момент, как вы могли бы себе это представить. Они дали участникам исследования задания для выполнения и затем разделили их на две группы.

Вне зависимости от того, как были выполнены задания, половине участников было сказано, что задания выполнены превосходно, а другой половине не моргнув глазом наврали, что задания они выполнили хуже некуда. Больше всего исследователей интересовало, как поступят испытуемые теперь со своей опущенной или накрученной самооценкой. Далее они работали только с группой, которая стала о себе необоснованно высокого мнения. Её еще раз разделили на две части, каждой из которой показали фильм, влияющий на настроение: либо британскую комедию (предполагается, что она повышает настроение), либо документальный фильм про рак (удручает, соответственно). После этого всей группе объявили, что им предстоит выполнить еще одно задание, однако до этого они могут выпить чайку на выбор: успокаивающий или бодрящий.

Именно этот выбор был ключевым моментом исследования. Будут ли люди в состоянии, которое и так способствует запуску механизма самосаботажа, поддаваться этому соблазну еще больше из-за того, что посмотрели грустный фильм? А вот и нет. К самосаботажу прибегли те, кто смотрел веселую комедию. Пребывая в хорошем настроении после приятного кинца и якобы превосходного результата теста, в 65 % случаев они выбирали успокаивающий чай. Люди, получившие якобы превосходные результаты, но просмотревшие документалку про рак, выбирали успокаивающий чай только в 34 % случаев. Чтобы проверить полученный вывод, Альтер и Форгас повторяли эксперимент и так и эдак несколько раз, однако результат получался всё тот же. Окончательный вердикт таков: чем лучше вы себя чувствуете, тем больше вероятность, что вы будете всеми способами поддерживать вашу милую иллюзию о себе и своих возможностях. Пребывая в грусти, вы, оказывается, гораздо честнее перед самим собой.

Вы всегда холите и лелеете ваше ощущение себя, свою личность. Если вы рассматриваете вашу деятельность во внешнем мире как неотъемлемую часть своего Я, то вы сильно склонны к самосаботажу. Психолог Филип Зомбардо заявил в Нью-Йорк-Таймс в 1984 году: «Некоторые люди думают, что их действия определяют их личность. Они разделяют мнение о том, что „если тебе не нравится то, что я делаю, тебе не нравлюсь я“. Их эгоцентричность приводит к тому, что они не могут позволить себе рисковать — любая ошибка убьет их, разрушив зыбкую иллюзию о себе».

Как показывает это и многие другие исследования, к самосаботажу больше склонны мужчины, нежели женщины. Причины такого гендерного разделения не ясны. Возможно, давление социума на мужчин сильнее или мужчины чаще связывают свою успешность во внешних проявлениях с чувством собственной ценности. Хотя причины непонятны, тенденция вполне очевидна. Мужчины используют самосаботаж чаще, чем женщины, чтобы заглушить свой страх провала.

Каждый раз, когда вам предстоит выйти в рискованное плавание в неизведанных водах, волнение легко упокоить, если списать потенциальный риск крушения на внешние силы, на которые вы, типа, не можете влиять. В следующий раз, когда перед вами встанет сложная задача, вспомните, что вы не такой умный, и подготовьтесь к её решению как следует. Заранее.

Источник.

  • Мысль дня +

    Наш большой недостаток в том, что мы слишком быстро опускаем руки. Наиболее верный путь к успеху – все время пробовать еще один раз. Томас Эдисон.
  • Интересный факт +

    Люди, которые говорят очень быстро, склонны иметь большой объем рабочей памяти. Read More
  • 1

Свежайшее:

Три лица жертвы — Треугольник Карпмана.

Социальная психология2015-05-29 07:57:33

Read more

Как защитить свою психику. Методы психологической защиты.

Образ жизни2015-05-29 07:53:49

Read more

"Игры разума" в голове невротика.

Образ жизни2015-05-29 07:50:15

Read more

Толерантность к унижению.

Социальная психология2015-05-29 07:42:55

Read more

По ту сторону свободы и достоинства (Beyond Freedom and Dignity). Б.Ф. Скиннер. (продолжение №3)

Социальная психология2015-05-29 07:19:42

Read more

По ту сторону свободы и достоинства (Beyond Freedom and Dignity). Б.Ф. Скиннер. (продолжение №2)

Социальная психология2015-05-29 06:57:29

Read more

По ту сторону свободы и достоинства (Beyond Freedom and Dignity). Б.Ф. Скиннер.

Социальная психология2014-09-18 11:31:42

Read more

По ту сторону свободы и достоинства (Beyond Freedom and Dignity). Б.Ф. Скиннер. (продолжение №1)

Социальная психология2014-09-18 11:30:31

Read more

Двойные послания в детстве, ведущие к психической травме.

Эволюция и развитие2014-08-27 12:17:34

Read more

Мозг мужчины и мозг женщины.

Нейропсихология2014-08-27 11:05:05

Read more

Коллега, страдающий нарцисизмом.

Социальная психология2014-08-27 11:00:48

Read more

Разница между опытом и памятью. Два ваших Я в любой момент времени.

Бизнес и карьера2014-08-26 14:55:32

Read more

Сила воли — это конечный ресурс.

Социальная психология2014-08-26 10:32:01

Read more

Влияние установок на личные воспоминания.

Социальная психология2014-08-26 09:57:47

Read more

9 законов счастливых отношений.

Отношения и семья2014-08-25 17:56:20

Read more

Золотые правила родителя.

Отношения и семья2014-08-25 14:05:32

Read more

"Почему я одинока?" Причины одиночества у женщин.

Отношения и семья2014-08-25 13:03:23

Read more

Я слепой — а на улице весна…

Социальная психология2014-08-25 12:47:57

Read more

Интересные факты о любви.

Отношения и семья2014-08-24 14:34:26

Read more

Какие слова не стоит говорить маленькому ребенку.

Отношения и семья2014-08-24 10:12:51

Read more

Агрессивное поведение – триггеры и причины.

Социальная психология2014-08-23 19:20:25

Read more

Эксперимент Аша. Мнения окружающих и социальное давление.

Социальная психология2014-08-22 13:19:23

Read more

Как распознать манипулятора и разорвать с ним связь.

Социальная психология2014-08-21 18:20:21

Read more

Что толкает нас на ложь.

Социальная психология2014-08-19 19:17:04

Read more

«Если твоё желание не исполняется, значит оно ещё не оплачено».

Бизнес и карьера2014-08-18 18:15:40

Read more
  • Запахи и воспоминания

    Почти каждый испытывал в жизни это чувство, когда слабый аромат чего-то поднимает в памяти давно забытые моменты прошлого из глубин подсознания. Часто мы забыли об Read More
  • Чувственные (сексуальные) сигналы

    Человеческие феромоны являются горячей темой научных исследований. Они не имеют запаха химических веществ, позволяющих инструменту обоняния почувствовать их носом. Некоторые ученые полагают, что понимание этой Read More
  • Психология памяти

    Память лежит в основе каждой мысли, которую мы когда-либо имели, и всего, что мы когда-либо изучили прошли или сказали. Память лежит в основе познавательной психологии Read More
  • Нейропсихология

    Нейропсихология, изучающая взаимосвязи между человеческим мозгом и поведением. Классический способ изучения функций мозга - изучение пациентов с различными формами повреждений мозга, такие как: травмы головы, опухоли Read More
  • 1
  • 2