Агрессивное поведение – триггеры и причины.

Практически все ежедневно подвергаются разной степени и видам агрессии. Но есть отличительная особенность. Большинство людей далеко не все агрессивные выпады принимают на свой счет. Конечно, есть у каждого свои больные местечки, куда агрессор может клюнуть, но в целом люди очень часто считают себя либо не виноватыми в конфликте или же относятся к агрессии нейтрально. К примеру, человек встал не с той ноги и «нагавкал» на родных. Щас ему зальем внутрь кофе, и будет все ОК.

И знаете, люди эгоисты. Они вообще процентов в 95 говорят и думают только о себе. Даже когда говорят, что думают о других, все равно про себя думают. Они в это время планируют свое поведение, формируют отношение, прогнозируют будущее.

У всех своя «карта мира» и свой опыт. Иногда поведение и реакция сорвавшегося в агрессию человека кажется совсем неадекватной и нелогичной. Но на самом деле у каждого есть своя логика, опирающаяся на внутренние убеждения, схемы и образцы поведения. Просто они отличаются от наших, вот мы их и не понимаем.

Поэтому если человек вспылил или ведет себя агрессивно по отношению к вам, то скажем так… процентов на 95… это у него в голове что-то личное замкнуло.

Я не говорю, что агрессор безопасен. Бывает, и не так редко, даже и наоборот. И не надо в момент крайней агрессии пытаться разгадать, любила его в детстве мама или нет.

Так почему у человека может в голове замкнуть:

- Вы ему видитесь, как источник опасности. Т.е. агрессору будет казаться, что это вы на него нападаете, а он защищается. У всех трактовка степени опасности разная. И это не только страх физического насилия. Вы в его глазах можете угрожать самооценке, социальному положению, отношениям и т.п.

- Вы оказались на пути его интересов. Например, заняли на работе ту позицию, на которую он рассчитывал.

- Вы имеете мнение, противоположенное его основным убеждениям, вере, политическим взглядам или укладу жизни.

- Вы принесли плохие вести.

- Он почувствовал вину или стыд, но спроецировал их на вас.

- Он почувствовал, что вы имеете бОльший статус или ваша жизнедеятельность (поведение, мысли, мнение, внешний вид, отношения и т.п.) принижают его личностные качества. Например, если кто-то из коллег получает продвижение по службе, другие могут чувствовать себя неудачниками или тупыми, или все, что угодно плохое про себя. Даже красивая модная одежда может вызвать негативные чувства у окружающих, часть из которых начнет себя вести агрессивно.

- Он что-то хочет от вас, но не хочет или не может говорить об этом напрямую. Он ощущает, что теряет контроль над ситуацией. К примеру, вы вольно или невольно разрушаете его планы.

- Вы не оправдываете его идеалистических ожиданий. Он вас представлял Д’Артаньяном, а вы оказались презренным гвардейцем кардинала.

- У него есть предрассудки в отношении каких-то ваших качеств, и он демонстрирует свою позицию, которая отлична от вашей. Либо просто боится (пункт 1).

- Он чувствует себя плохо, болен, устал, имеет психическое заболевание.

Таким образом, как правило, гнев не про вас совсем. И это всегда нужно учитывать. Конечно, если вас понесло в конфликт, то стоит задуматься: «А чего это я? Почему это меня так волнует?» Как правило, вы у себя тоже найдете в голове массу интересных убеждений, которые портят вам жизнь.

Вот это самое дистанцирование, «это какая-то его внутренняя проблема, а не моя», первый шаг к спокойному отношению к происходящему.

Доказывать свою точку зрения и пытаться разубедить в яркий период гнева человека малоэффективно. Он в этот момент катится по какой-то наезженной внутренней психологической колее. Пока он не выполнит программу минимум по выплеску эмоций, он не остановится. Ему в этот момент совершенно фиолетово, что вы на самом деле имели в виду, какие у вас были намерения, а порой их даже его не сильно волнует, кто вы есть такой.

Остановится агрессор только тогда, когда опять же внутри себя не решит, что он вас победил. Или же испугается. Да, потом большинство вспыливших испытывает чувство вины, но когда у человека агрессивная вспышка и его понесло, он мало отдает себя отчет о том, что происходит реально, а где его интерпретации ситуации через призму детского опыта.

Естественно есть люди с высокой степенью рефлексии, которые на первых минутах возгорания могут заметить себя в нехорошем эмоциональном состоянии. Они же довольно легко могут остановиться, чтобы выслушать ваши доводы.

Не поддерживайте паттерн развития агрессии. Не создавайте сцену для проигрывания его сценария, не спорьте, не объясняйте, не пытайтесь урезонить. Иногда, даже полезно дать ему возможность почувствовать, что он победил, для него это ощущение безопасности. В этом случае человек быстрее вернется во вменяемое состояние.

И потом, когда человек уже успокоился, можно с ним поговорить, высказать свои чувства в отношении конфликта и дать понять, что вы не приемлите по отношению к себе. И хотя вы его понимаете, и где-то даже разделяете его чувства, но это не значит, что вы готовы впредь терпеть гневные выходки.

С незнакомыми людьми вообще нет смысла что-то обсуждать. В том числе и заводить с ними виртуальный разговор в своей голове. Скажите себе, что обидчика в полости черепа нет, и вы занимаетесь просто пережевыванием эмоций и наращиваете свою самооценку. При этом самооценка в результате внутреннего диалога с неким лицом не поднимается на самом деле. Вы тоже просто на определенном этапе успокаиваетесь из-за того, что победили обидчика в своем воображении. Просто подумайте на счет того, почему вас задело.

Эксперимент Аша. Мнения окружающих и социальное давление.

В какой степени наши мнения зависят от мнений окружающих нас людей? Иными словами, насколько силен в нас импульс к социальному конформизму? Психологи пытаются ответить на эти вопросы с помощью некоторых необычных экспериментов.

Каждый из нас согласится с тем банальным фактом, что общество формирует поведение, мнения и убеждения человека. Ребенок вплоть до малейших деталей и нюансов усваивает свой родной язык. Член племени каннибалов считает поедание людей нормальным явлением. Все социальные науки опираются на наблюдения за влиянием группы на отдельного человека. Что же касается психологов, то групповое давление на сознание индивида вызывает у них множество вопросов, на которые им хотелось бы получить исчерпывающий ответ.

Как и насколько социальные силы ограничивают наши мнения и убеждения? Этот вопрос особенно актуален в наши дни. Современная эпоха, наряду с невиданным техническим прогрессом в области коммуникации, привнесла в социальные отношения также сознательное манипулирование людьми и «технологию согласия». Есть много причин того, почему и простые обыватели, и ученые заинтересованы в том, чтобы выяснить, как люди формируют свои взгляды и какую роль в этом играют социальные условия.

Эти проблемы психология начала изучать с конца XIX века, когда ученых заинтересовала тема гипноза, рассматривавшаяся в работах французского врача Жана Мартина Шарко (учителя Зигмунда Фрейда). Шарко считал, что только пациенты, страдающие истерией, полностью поддаются гипнозу. Но вскоре два других врача, Ипполит Бернхайм и А. А. Либо, пересмотрели эту концепцию. Они продемонстрировали, что большинство людей могут быть помещены в гипнотическое состояние. Бернхайм предположил, что гипноз это не что иное, как ярко выраженная форма физиологического процесса, известного как «внушаемость». Психологи показали, что монотонное повторение инструкций может вызывать у бодрствующих людей непроизвольные физические изменения, такие как дрожание или неподвижность рук, а также тактильные или обонятельные ощущения (тепла или запаха).

Вскоре социологи на основании этих открытий стали объяснять многочисленные социальные феномены — от распространения взглядов в обществе до формирования мнения толпы и следования за лидерами. Социолог Габриель Тард суммировал все это в афоризме: «Социальный человек — это сомнамбула».

Когда в начале XX века появилась новая научная дисциплина — социальная психология, первые эксперименты по большей части представляли собой именно демонстрацию внушения. Эксперименты строились в соответствии с простым планом. Испытуемых, чаще всего студентов колледжа, просили высказать свое мнение или предпочтение по различным вопросам. Позже их снова просили высказаться, но при этом сообщали мнения авторитетных людей или большой группы сверстников. (Зачастую представленные мнения придумывались самими учеными.) Большинство исследований показало один и тот же результат: сталкиваясь с противоположным мнением, участники экспериментов меняли свои взгляды, соглашались с мнениями большинства или с мнением авторитетных людей. Покойный психолог Эдвард Л. Торндайк (Edward L. Thorndike) сообщил, что ему с успехом удалось изменять эстетические вкусы взрослых людей с помощью этой процедуры. Очевидно, большого числа высказывающихся или авторитетности чьего-либо мнения было уже достаточно, чтобы изменить взгляды испытуемых даже тогда, когда в пользу мнения большинства не приводилось никаких аргументов.

В наши дни быстрый успех этих экспериментов дает основания для некоторых сомнений. Действительно ли участники экспериментов меняли свои мнения, или победы экспериментаторов были достигнуты только на бумаге? Исходя из здравого смысла, следует спросить: являлись ли мнения испытуемых столь же общими, сколь и абсурдными по содержанию, как это было зафиксировано в исследованиях? На основании некоторых данных можно предположить, а не сами ли исследователи, вдохновленные»своей теорией, подверглись самовнушению, и не давали ли легковерные участники экспериментов те ответы, которые, по их мнению, от них ожидали получить.

Основные теоретические предпосылки этих исследований в настоящее время являются общепринятыми и во многом определяют то, что говорят и думают о технологии пропаганды и манипуляции большинство людей. Эти предпосылки состоят в том, что люди легко и безболезненно поддаются внешней манипуляции посредством внушения или влияния престижа и что любая идея может быть «популярной» или «непопулярной» независимо от ее подлинной ценности. Однако мы скептически относимся к предположению о том, что социальное давление непременно ведет к безвольному подчинению. Человеку также присущи и независимость, и способность преодолевать групповые пристрастия. Более того, мы можем задать вопрос с психологической точки зрения: можно ли систематически изменять взгляды личности на ситуацию или объект, предварительно не изменив ее знания и представления о них.

Далее я опишу несколько экспериментальных исследований, посвященных эффектам группового давления, проведенных мною недавно при содействии нескольких ассистентов. Эти исследования не только демонстрируют возможности давления группы на личность, но также иллюстрируют новые методы решения этой проблемы и ставят вопросы, на которые еще предстоит ответить.

Группа из семи молодых людей, студентов колледжа, приглашалась в аудиторию для «психологических экспериментов по визуальному восприятию». Экспериментатор сообщал им, что все испытуемые должны сравнить линии разной длины. Он показывал две большие белые карточки. На одной из них изображалась одна черная вертикальная линия, эталон, к которому следовало подобрать пару. На другой карточке были три вертикальные линии различной длины. Испытуемые должны были выбрать одну из них такой же длины, что и линия на первой карточке. Одна из трех линий была действительно такой же длины, две другие значительно отличались. Разница составляла от двух до четырех сантиметров.

Эксперимент начинается вполне стандартно. Испытуемые вслух сообщают ответы, следуя очередности в том порядке, в котором они сидят в комнате. На первом этапе эксперимента все испытуемые выбирают одну и ту же линию в качестве парной эталону. Затем предъявляется второй набор карточек, и снова группа высказывает единодушное мнение. Испытуемые вежливо выражают готовность продолжить скучный эксперимент. В третьем опыте порядок процедуры неожиданно нарушаемся. Один из испытуемых, находящийся в самом конце группы, не соглашается с другими в своем выборе парной линии. Он выражает несогласие, удивление и растерянность. Во время следующего опыта он снова не соглашается, тогда как другие придерживаются одного и того же выбора. Диссидент все больше и больше тревожится и колеблется, продолжая не соглашаться в процессе эксперимента. Он задумывается перед тем, как произнести свое мнение вслух, говорит тихим голосом или смущенно улыбается.

Однако диссидент не знал, что экспериментатор заранее попросил других членов группы давать почти в каждом опыте (начиная с третьего) один и тот же, причем неправильный, ответ.

Этот ничего не подозревающий человек, не знавший о таком предварительном сговоре группы, и есть главный испытуемый. Он помещается в такие условия, что в действительности, отвечая правильно, оказывается в меньшинстве и в одиночестве и видит простой и очевидный факт вопреки всем остальным. Так, испытуемый сталкивается с противостоянием двух сил: очевидности своих чувств и единодушным мнением группы коллег. К тому же он должен объявить о своих взглядах публично, в присутствии большинства, которое также высказывает свое мнение вслух.

Проинструктированное большинство время от времени дает правильные ответы, чтобы испытуемый не заподозрил сговор против него. (Только в редких случаях испытуемый действительно проявлял подозрительность. Когда это происходило, эксперимент останавливался и результат не учитывался.) Каждая серия состояла из 18 опытов, в 12 из них большинство (подсадные участники) давало ложные ответы. Как человек реагирует на давление группы в этой ситуации? Сначала я сообщу статистические данные экспериментов, через которые прошло 123 испытуемых из разных колледжей (не считая мой собственный, Суортмор Колледж). Во всех этих опытах испытуемые оказывались в меньшинстве, как в ситуации, описанной выше.

Испытуемые могли выбрать: действовать ли независимо, отвергая мнение большинства, либо согласиться с большинством, не прислушиваясь к собственным чувствам. Из 123 испытуемых, прошедших через тест, многие согласились с мнением большинства. Хотя в обычных условиях испытуемые, сравнивая линии, делают менее 1% ошибок, но под давлением группы находившиеся в меньшинстве участники в 36,8% случаев изменяли своему восприятию в пользу вводящего в заблуждение, ошибочного мнения большинства.

Конечно, реакция индивидов была неодинаковой. Одну крайность представляли около четверти испытуемых, полностью независимые, те, кто никогда не соглашался с ошибочным мнением большинства. Вторая крайность — это те, кто почти всегда уступал большинству, Участвовавшие в эксперименте испытуемые обнаруживали тенденцию принимать достаточно последовательные решения. Те, кто принимал независимые решения, как правило, не уступали большинству во всех сериях эксперимента, а те, кто уступал мнению группы, оказывались не в состоянии свободно принимать решения в процессе всего эксперимента

Причины поразительных индивидуальных различий еще детально не выяснены. Поэтому сейчас мы можем сообщить только предварительные выводы, полученные после интервьюирования испытуемых по окончании эксперимента. Среди независимых личностей было много таких, которые твердо настаивали на своем, уверенные в собственной правоте.

Наиболее примечательно здесь то, что они небезучастно слушали ответы большинства, но были способны преодолеть сомнения и восстановить внутреннее равновесие. Другие, действовавшие независимо, полагали, что большинство отвечает правильно, но продолжали не соглашаться с ним, поскольку считали своим долгом называть вещи такими, какими они их видят.

В числе очень уступчивых людей мы обнаружили группу, которая быстро приходила к выводу: «Я не прав, они правы». Другие соглашались, чтобы, как они объясняли; «не испортить ваши результаты». Многие из тех, кто соглашался с группой, подозревали, что большинство — это «овцы», идущие за первым отвечающим, или что большинство — жертвы оптического обмана. Несмотря на это их подозрения не помогали им в момент принятия решения. Большую тревогу вызывают реакции испытуемых, считавших свои отличия от большинства доказательством собственных недостатков, которые необходимо было скрыть любой ценой. Поэтому они отчаянно пытались присоединиться к большинству, не задумываясь о последствиях. И все уступчивые люди не учитывали причин того, почему они соглашались с большинством.

Какой фактор влияния большинства более существенен — количество людей или их единодушие? Чтобы ответить на этот вопрос, мы изменили условия эксперимента. В одной серии экспериментов количество людей, находившихся в оппозиции, варьировалось от одного до пятнадцати человек. Результаты показали отчетливую тенденцию. Когда испытуемому противостоял один человек с противоречивым ответом, он редко сомневался и продолжал отвечать независимо и правильно почти во всех опытах. Когда оппозиция увеличивалась до двух человек, давление возрастало: испытуемый, находившийся в меньшинстве, давал теперь до 13,6% неправильных ответов. Под давлением большинства из трех человек ошибки испытуемых подскакивали до 31,8%. Но дальнейшее увеличение оппозиции существенно не усиливало давления на испытуемого. Совершенно ясно, что количество людей, находящихся в оппозиции, имеет значение до определенных пределов.

Когда же нарушалось единодушие большинства, это приводило к поразительным результатам. В таких экспериментах испытуемый получал поддержку правильно отвечающего партнера — либо другого испытуемого, который не знал о предварительном соглашении группы, либо участника эксперимента, которого проинструктировали давать все время правильные ответы.

Присутствие партнера, поддерживавшего независимого одиночку, значительно ослабляло влияние большинства. Число не соответствующих истине ответов испытуемого уменьшалось в четыре раза по сравнению с количеством неправильных ответов, имевших место при давлении единодушного большинства (см. рис. 6). Даже самые слабые личности уже не вели себя так послушно, как раньше. Наиболее интересной оказалась реакция на партнера. В целом испытуемый проявлял к нему чувство теплоты и близости: партнер внушал ему уверенность. И испытуемый не сомневался в независимости мнения партнера.

Было ли столь сильное воздействие партнера на испытуемого следствием самого факта «партнер тоже не согласен с большинством», без учета содержания мнения? Или это влияние связано именно с тем, что партнер дает правильный ответ?

Теперь мы ввели в экспериментальную группу человека, которого проинструктировали, чтобы он противоречил большинству, но при этом и не соглашался с испытуемым. В одних экспериментах большинство всегда должно было выбирать наихудшую для сравнения линию, а проинструктированный партнер указывал на линию, близкую к эталону. В других экспериментах большинство последовательно занимало промежуточную позицию, а не согласный в основном ошибался. Так мы могли изучить относительное влияние «компромиссного» и «экстремистского» партнера на ответы испытуемого.

И снова результаты были очевидны. Когда присутствовал умеренно настроенный не соглашающийся человек, то влияние большинства снижалось до 1/3 и испытуемый никогда полностью не уступал мнению группы. Более того, в этом случае испытуемый допускал лишь умеренные ошибки, а не грубые. Иначе говоря, не соглашающийся человек по большей части контролирует выбор ошибок. Так что испытуемый противостоял большинству, даже порой уступая его давлению.

С другой стороны, когда еще один «диссидент» всегда выбирал линию, которая менее всего соответствовала стандартной, результаты значительно отличались от предыдущих. Такой «экстремист-диссидент» провоцировал более независимое поведение испытуемых. Испытуемые меньше поддавались влиянию группы. Их ошибки составляли только 9%. Более того, все ошибки были связаны с линией, близкой к стандартной. Теперь мы можем сделать вывод о том, что «диссидент» сам по себе влияет на возрастание независимости испытуемых и снижает вероятность ошибок, а поведение «диссидента» дает значительный эффект.

Во всех предыдущих экспериментах испытуемые находились в постоянных, не меняющихся условиях. Теперь мы обратились к изучению того эффекта, который оказывают на испытуемых меняющиеся условия эксперимента. В первом эксперименте изучались последствия потери или приобретения партнера. Проинструктированный партнер начинал отвечать правильно в первых шести экспериментах. С его поддержкой испытуемый обычно сопротивлялся давлению большинства: восемнадцать из двадцати семи испытуемых были полностью независимыми. Но после шестого эксперимента партнер присоединялся к большинству. Как только он это делал, ошибки испытуемого резко возрастали. Его подчинение большинству происходило так же часто, как и в тех случаях, когда испытуемый, находящийся в меньшинстве, противостоял единодушному большинству.

Это самый удивительный факт, обнаруженный в экспериментах с потерей партнера: первоначальное наличие партнера или совместной с ним оппозиции большинству не усиливают независимости испытуемого потом, после «измены» партнера. Рассматривая результаты эксперимента, мы предположили, что не учитываем важное обстоятельство — эффект, который оказывает на испытуемого «дезертирство» партнера на сторону большинства. Поэтому мы изменили условия так, чтобы партнер просто уходил из аудитории в нужный момент. (Чтобы исключить всякие подозрения, мы говорили в этот момент, что его вызывает декан.) В таких условиях эксперимента эффект воздействия партнера сохранялся после его ухода. После ухода партнера испытуемые делали ошибки, но все же меньше, чем когда партнер переходил на сторону большинства.

Изменив условия эксперимента, мы начинали с опытов, в которых большинство давало единодушные правильные ответы. Затем большинство постепенно переходило к неправильным ответам, и к шестому опыту наивный испытуемый оставался в одиночестве, а единодушная группа действовала против него. Пока кто-либо оставался на стороне испытуемого, он полностью сохранял независимость. Но как только испытуемый обнаруживал себя в одиночестве, его тенденция уступать мнению большинства резко возрастала.

Как и ожидалось, сопротивление испытуемого давлению группы в этих экспериментах зависело от того, насколько ошибалась группа. Мы постоянно меняли величину расхождений между сравниваемыми линиями и стандартной, надеясь найти такое соотношение, при котором ошибка большинства будет столь очевидной, что каждый Испытуемый отвергнет ее и будет независим в своих оценках. К сожалению, в этом мы не добились никакого успеха. Даже тогда, когда разница между линиями составляла восемнадцать сантиметров, все же находились испытуемые, которые присоединялись к ошибкам большинства.

Это исследование ответило на несколько простых вопросов, но поставило много других, которые ждут своего изучения. Нам бы хотелось выяснить, насколько последовательно человек принимает решения в ситуациях, которые различаются по содержанию и структуре. Если последовательность независимости или конформности поведения фактически признается, то как она функционально связана с особенностями характера и личности? Каким образом независимость связана с социальными и культурными условиями? Являются ли лидеры более независимыми, чем остальные люди, или же они приспосабливаются к обстоятельствам, которые создают их последователи? На эти и многие другие вопросы можно, вероятно, получить ответ с помощью того типа исследований, который мы здесь описали.

Жизнь в обществе подразумевает консенсус как необходимое условие. Но консенсус, по сути своей продуктивный, все же требует от человека, чтобы он жертвовал независимостью собственных поступков и мыслей. Когда консенсус приводит к доминированию конформности, социальные процессы в обществе искажаются и индивид становится зависимым от тех сил, которые определяют его чувства и мысли. Здесь мы обнаружили, что тенденция к конформности в нашем обществе столь сильна, что вполне образованные и умные молодые люди по этой причине называют белое черным. Все это наводит на размышления об особенностях нашего образования и тех ценностях, которые определяют наше поведение.

Не стоит делать слишком пессимистические выводы из нашего исследования, поскольку нельзя недооценивать способности человека сохранять независимость. Мы можем также найти некоторое утешение в следующем наблюдении: почти все участники нашего эксперимента соглашались с тем, что независимость лучше, чем конформизм.

Литература

  • Asсh, S. Е. Effects of group pressure upon the modification and distortion of judgments. Groups, leadership, and men, Harold Guetzdow (ed.). Carnegie Press, 1951.
  • Asch S. E. Social psychology. Prentice-Hall, Inc., 1952.
  • Miller, N. E. and Dollard, J. Social learning and imitation. Yale University Press, 1941.

Источники:

  1. Asch, S. Opinions and Social Pressure. Scientific American, Vol. 193, No. 5, 1955
  2. Общественное животное. Исследования. Под ред. Э. Аронсона. — М. 2003

Как распознать манипулятора и разорвать с ним связь.

Одним из самых эффективных способов разорвать связь с манипулятором является сообщение о своих чувствах. Вы скажите — я злюсь, я боюсь, я тревожусь, и поэтому я ухожу. Этого достаточно. Никаких оправданий. Если перед вами не манипулятор, то он/она поймёт вас, потому что ценит вас и ваши чувства. Если же перед вами манипулятор, то он, скорее всего, обесценит ваши чувства. И это должен быть не звоночек, а большой такой колокол, что нужно валить оттуда: "Да ты не бойся", "ну чё ты злишься", "нечего тревожится, тут все свои". У человека со здоровыми границами на такое обесценивание обычно начинается агрессия, направленная на нарушителя границ. У того, чьи границы не построены — агрессия направленная на самого себя — чувство вины. Первому ничего рассказывать не нужно, он свалит оттуда. А вот чувство вины или стыда возникшее вслед за озвучиванием чувств — второй удар колокола, который говорит "валииииии оттуда!".

Что толкает нас на ложь.

Все мы частенько говорим неправду. Сколько раз за день мы лжем? Согласно исследованиям британских социологов, более 80% людей признались, что хотя бы раз в день говорят неправду. Лгут всегда и везде. Конечно, многие лгут, так сказать, в комфортных условиях, когда ложь ни к чему не обязывает или из-за нее не возникает неприятностей. Многие оправдывают себя тем, что говорят ложь «во благо». Однако большинство лгут просто так, когда в этом нет никакой видимой необходимости. Когда есть альтернатива: сказать правду или солгать, многие предпочитают второе. Почему? Давайте попробуем в этом разобраться.

«Ложь во благо». Действительно, наверное один из видов лжи, который как-то можно оправдать. Все мы знаем такое понятие как врачебная этика. Даже если больной безнадежно болен, ему не говорят об этом прямо. Может, тактично намекнут. Но пока есть хотя бы малейший шанс спасти больного, вряд ли будет разумным сообщать ему, что через месяц он умрет. Такая правда может подорвать здоровье и приблизить конец.

Пустая ложь. Ложь, которая ничем не оправдана. Все мы сталкиваемся с ней ежедневно по многу раз. В ней нет необходимости. Она никого не спасает, не имеет никаких очевидных целей. Однако является одним из самых распространенных видов лжи. Вероятно, благодаря всем вышеперечисленным причинам. Попросту она никого ни к чему не обязывает. Из-за нее у человека не бывает крупных неприятностей. Может быть, поэтому пустая ложь так популярна?

Ложь во имя тщеславия. По крайней мере у этого вида лжи есть цель. Обычно из тщеславия лгут, чтобы как-то компенсировать свои недостатки, выделиться из общей массы. Конечно, такой вид лжи таит в себе опасность разоблачения. Однако это не останавливает любителей дешевой популярности. Чтобы просто потешить свое тщеславие такие люди пускаются во все тяжкие, расписывая, какой у них загородный дом, шестизначная зарплата, автомобиль длиной в 15 м и прочее. Конечно же, все тайное становится явным, и тогда таких любителей ждет по меньшей мере слава вруна. А это вам нужно?

Ложь рассказчика. Самая безобидная ложь. Частенько бывает, что приятель рассказывает вам о прошедшей рыбалке. Знакомая ситуация? И вы всегда поверите тому, что рассказывает приятель? Конечно же, рассказчик может допустить некоторые вольности в изложении событий. Это делается с самыми безобидными целями: внести живость в рассказ, сделать его более красочным, добавить колорит. Удовольствие получает и рассказчик, и его слушатель.

Ложь из лени. Вид лжи, противоположный лжи рассказчика. Когда человеку, напротив, не хочется утруждать себя пересказом уже произошедших событий, конечно же, проще отмахнуться и соврать что-нибудь.

Конечно, это далеко не полный перечень видов лжи. Есть ложь безобидная, есть ложь-предательство. Но не зря же сказано: «лучше горькая правда, чем сладкая ложь». Все-таки ложь всегда несет с собой искажение информации. А ведь мы живем сейчас в век информации. Думается, большинство из нас предпочло бы быть в курсе всех истинных событий, а не в их интерпретациях. Несмотря на исследования социологов, люди, хотя сами и лгут, но не думаю, что хотят быть обманутыми. Поэтому не проще ли задуматься, прежде чем говорить?

Социальное поведение и эффект свидетеля. Исследования Дж. Дарли и Б. Латане.

Эти эксперименты характеризуют глубинные стороны человеческой природы, которые мы не всегда можем узнать на основе наблюдений.

Реальная жизненная история, которая произошла в Нью-Йорке в 1964 г., много раз была описана во всех учебниках по социальной психологии Китти Дженовезе, владелица бара на Манхэттене, возвращалась домой в полночь (до района Квинс, в котором проживают американцы среднего класса). Когда она вышла из машины, на нее напал неизвестный мужчина с ножом и нанес ей несколько ран. Китти отчаянно звала на помощь. Один из соседей открыл окно и закричал: «Отстань от девушки!». Нападающий опомнился и начал убегать, однако, придя, вернулся и, повалив раненую женщину на землю, нанес ей новые раны. Женщина продолжала кричать. Кто-то из соседей позвонил в полицию. Бригада приехала через две минуты, однако несчастная жертва уже была мертва, а нападавший скрылся. Нападение на женщину длилось 35 минут. Свидетелями, по данным полиции, было 38 человек из окрестных домов, из которых только один вызвал полицию. Одна супружеская пара, будучи полностью уверенной, что полицию вызовет кто-либо другой, села к окну и наблюдала ужасную картину. Убийца Китти Дженовезе так и не был найден.

Эта история потрясла всю Америку. Было очевидно, что если бы женщина получила помощь, у нее был бы шанс остаться живой. Однако пассивность всех свидетелей этой истории, их отстраненность, нежелание остановить насилие стали причиной такого трагического финала.

История с Китти Дженовезе стала толчком для изучения аспектов человеческого поведения, связанных с оказанием помощи другим людям.

Поведение, направленное на оказание помощи другим людям, называется просоциальным. В психологических экспериментах делались попытки определить его факторы. Джон Дарли из Нью-Йоркского университета и Бибб Латане из Колумбийского университета предложили термин для описания поведения человека, ставшего свидетелем критической ситуации, когда возникает необходимость оказать помощь, — «вмешательство свидетеля» (или невмешательство).

Исследователи установили, что в жизни человека возникает вероятность встретиться по крайней мере с шестью критическими ситуациями. Они пришли к выводу, что причинами невмешательства людей были не недостаток опыта, не отстраненность, не брак сочувствия или неспособность оказывать помощь, а большое количество участников событий. Ученые решили экспериментально доказать свою гипотезу: чем больше очевидцев, тем меньше вероятность в критической ситуации, что кто-то из них окажет помощь. Феномен распределения ответственности заключается в том, что с ростом количества свидетелей в критических ситуациях вероятность оказания помощи уменьшается.

Теоретической основой эксперимента стала теория распределенной ответственности.

Ученые решили смоделировать критическую ситуацию таким образом, чтобы наблюдать поведение свидетелей. Участниками исследования были студенты подготовительного курса психологии Нью-Йоркского университета, их попросили принять участие в дискуссии об адаптации к высококонкурентной университетской жизни и рассказать о личных проблемах, которые у них возникают. Студентам предложили обсудить свои проблемы между собой, чтобы никто не чувствовал смущения и неудобства. Участники находились в отдельных комнатах и имели возможность общаться друг с другом по телефону. Студентам объяснили, что по телефону они могут общаться только с одним человеком. Каждый участник имел возможность говорить в микрофон две минуты, а затем микрофон переключали на другого.

Такая организация исследования социального поведения позволила создать естественную ситуацию и скрыть содержание исследования.

Студенты были разделены на три группы. Первая группа была убеждена, что они говорят только с одним человеком. Во второй группе каждый думал, что общается с двумя людьми. В третьей группе участники считали, что разговаривают с пятью людьми. На самом же деле во всех группах исследуемых разговаривали сами с собой, а все остальные голоса были записаны на пленку.

В экспериментальных условиях меняли размер группы и создавали критическую ситуацию. Исследователи считали, что внезапный приступ эпилепсии восприниматься людьми как несчастный случай, что и происходит в действительности. В начале исследования первый участник рассказывал о том, что ему трудно приспособиться к жизни в Нью-Йорке и что он не может сосредоточиться на учебе. Затем смущенно добавлял, что у него случаются приступы болезни после пережитого стресса. Далее разговор переключалась на другого студента. В первой группе следующим был студент-исследуемый, в других группах студент слышал разговор и голоса перед тем, как приходила его очередь высказаться. После рассказа исследуемого снова наступала очередь первого студента и в этот момент происходил несчастный случай: у первого студента якобы начинался приступ (который был записан на аудиопленке).

Для испытуемых это убедительно выглядело как несчастный случай. Студент, участник исследования, — в беде и ему нужна помощь. Исследователи фиксировали, сколько участников из группы помогли студенту в беде (т.е. оставляли свою комнату и сообщали о приступе экспериментатору). Показатели учитывали время, необходимое испытуемым чтобы прийти к решению о необходимости оказания помощи. Экспериментатор ожидал реакции участников 4 минуты, после этого исследования останавливали.

Гипотеза экспериментаторов подтвердилась. Количество испытуемых, которые пришли на помощь, зависело от различной численности группы. Чем большей была численность группы, тем меньше ее участников спешили на помощь. Задержка во времени также была длительной там, где было больше участников. В первой группе (двое участников) оказали помощь примерно 100%, задержка в принятии решения была меньше минуты. В группе из трех участников оказали помощь 85%, задержка во времени была более 3 минут. В третьей группе (шесть участников) оказали помощь 60%, задержка во времени — 4 минуты.

Данные могут подтолкнуть нас к мысли, что в исследовании приняли участие люди, не способные к сочувствию и равнодушные к страданиям, однако Дарли и Латане выяснили, что все студенты пережили необычайное волнение и разнервничались, когда начался приступ болезни. Исследователи пришли к выводу, что поведение людей обусловлено их численностью, которая вызывает явление диффузии ответственности. Когда растет количество людей в группе, исследуемый испытывает меньшую личную ответственность за оказание помощи. Студент, который считал, что он действует один, не задерживался с помощью. Когда испытуемые считали, что рядом есть еще другие участники, им легче было подумать, что кто-то другой должен прийти на помощь и решить проблему. Кроме ответственности распределяется также вина и осуждение. Когда не с кем делить ответственность, человек пытается действовать таким образом, чтобы избежать осуждения, и понимает, что бремя вины будет выдержать очень трудно. Когда же участников событий достаточно, тогда присутствующим легче думать, что они смогут избежать осуждения или перенести негативные последствия.

Другим сдерживающим фактором является страх оценки. Дарли и Латане выяснили, что когда есть много других свидетелей, человек боится, что испытает осмеяние или критику из-за возможной неадекватности (помощь не нужна, а с меня будут смеяться, чего я поступил так глупо). Жизненный опыт многих из нас научил не спешить с помощью, так как другие манипулируют нашими чувствами, и в каждой ситуации следует лучше разобраться.

Значение исследований Латане и Дарли.

Ученые получили ключевые факты по проблеме оказания помощи и невмешательства свидетелей. В своей книге они обозначили модель оказания помощи, которая была принята психологами и стала хрестоматийной. Исследователи определили основные шаги, которые предшествуют решению по оказанию помощи в критической ситуации.

Чтобы осуществить просоциальное поведение, тот, кто помогает, согласно модели Дарли и Латане, последовательно дает ответ на пять вопросов.

1 шаг. Что случилось? (Определение ситуации. Существуют препятствия при определении ситуации: человеку не хватает времени, он слишком углублен в свои проблемы, может не заметить ситуацию.)

2 шаг. Можно интерпретировать происходящее, как ситуацию, в которой нужна помощь другого постороннего человека? (Определение ситуации как таковой, в которой надо оказать помощь.) В реальности жизненные ситуации имеют определенную степень неопределенности, и не всегда понятно, нужно ли нам вмешиваться. Иногда мы сдерживаемся, потому боимся неадекватности.

3 шаг. Должен ли я брать на себя ответственность за выход из ситуации? (Взятие личной ответственности). Автоматически такое решение принимается, когда человек является единственным свидетелем критической ситуации. Когда свидетелей происшествия много, то чувство ответственности переносится и на этих людей. Чем больше людей, как доказали Дарли и Латане, тем больше рассеивается ответственность на всех, тем меньше мотивации лично оказывать помощь.

4 шаг. Какая помощь требуется от меня? (Принятие решения, какие действия нужны.) Надо понять, какие действия могут привести ситуацию к благополучному исходу. Если мы не знаем, как решаются определенные ситуации, мы не считаем необходимым действовать. Надо знать, как действовать.

5 шаг. Осуществимыми ли являются те действия, которые от меня требуются? Знание того, что надо делать, еще не является гарантией того, что мы начнем действовать. Мы анализируем все за и против, какие будут последствия нашего вмешательства, не будут ли наши действия иметь для нас неприятные последствия, сможем ли мы довести дело до успешного завершения.

Модель также показывает, почему помощь не предоставляется. Ведь, на каком бы этапе субъект не сказал «нет», помощь становится невозможной.

Мы не должны ни преувеличивать готовность людей помогать друг другу, ни преуменьшать ее. Настоящая забота о другом человеке — довольно уязвимое психологическое явление. Повседневный опыт показывает, как легко люди отступают от заботливости и сострадательности, когда начинают думать о собственной выгоде. Однако убеждение, что единственным мотивом поведения человека может быть только эгоистический интерес, не соответствует действительности.

В исследованиях изучали, что произойдет, если между участниками ситуации будет общение и взаимодействие. Ведь в эксперименте Дарли и Латане между участниками эксперимента не было реального контакта. Конечно, можно предположить, что если бы свидетели кризисной ситуации могли общаться между собой, они, возможно, поспешили бы на помощь, проанализировали ситуацию, распределили между собой действия и поддержали бы друг друга. Этого мы ожидаем, так как считаем, что именно так должны действовать люди в нашей культуре. Дарли и Латане не были столь оптимистичны, они убеждали, что даже когда люди объединены в группу, находится в тесном контакте, все они будут оказывать помощь с меньшей вероятностью, чем отдельный человек. Исследователи определили, что это будет особенно справедливо для ситуаций с элементами неопределенности.

Латане и Дарли проверили это в экспериментальной ситуации. В исследовании принимали участие студенты-волонтеры, которые согласились обсудить университетские проблемы. Сначала их просили заполнить анкету. Через несколько минут в комнату, в которой сидели студенты, через вентиляционное отверстие подавался дым. Он не вредил здоровью, однако был густым и довольно быстро заполнял помещение.

Экспериментаторы фиксировали промежуток времени, в течение которого исследуемые сообщали о дыме. Участники находились в разных условиях: в одиночестве, с двумя помощниками экспериментатора — подставными участниками, с тремя такими «участниками».

Результаты эксперимента.

55% участников, которые были в одиночестве, сообщили экспериментатору о дыме в течение первых двух минут. Из других групп так действовали лишь 12% участников. Через 4 минуты 75% одиночных участников известили об опасности. В других экспериментальных группах количество участников, которые начали действовать, не изменилась.

Как видим, сработал процесс социального сравнения: «Если все другие невозмутимы, то не попаду ли я в неудобную ситуацию?». Так думает каждый, поэтому в конце концов никто ничего не делает.

Исследования Дарли и Латане были новаторскими и очень важными для своего времени. Ведь тогда было сильно распространено разочарование в возможностях лабораторного эксперимента. Их труды по проблеме помощи и диффузии ответственности убедительно показали ряд моделей и причин социального поведения, которые до них оставались незамеченными.

Результаты этого исследования вселяют тревогу. Однако полученные данные помогли в разработке мероприятий, которые могут изменить социальное поведение людей в критических ситуациях. Понятно, что знание об эффекте свидетеля позволяет человеку понять свою личную ответственность за оказание помощи, даже тогда, когда вокруг него много людей. Исследования психологов подтверждают, что люди, знакомые с результатами Дарли и Латане, охотнее оказывали помощь в критических ситуациях.

Копец Л. В. Классические эксперименты в психологии — К., 2010

  • Мысль дня +

    Наш большой недостаток в том, что мы слишком быстро опускаем руки. Наиболее верный путь к успеху – все время пробовать еще один раз. Томас Эдисон.
  • Интересный факт +

    Люди, которые говорят очень быстро, склонны иметь большой объем рабочей памяти. Read More
  • 1

Свежайшее:

Три лица жертвы — Треугольник Карпмана.

Социальная психология2015-05-29 07:57:33

Read more

Как защитить свою психику. Методы психологической защиты.

Образ жизни2015-05-29 07:53:49

Read more

"Игры разума" в голове невротика.

Образ жизни2015-05-29 07:50:15

Read more

Толерантность к унижению.

Социальная психология2015-05-29 07:42:55

Read more

По ту сторону свободы и достоинства (Beyond Freedom and Dignity). Б.Ф. Скиннер. (продолжение №3)

Социальная психология2015-05-29 07:19:42

Read more

По ту сторону свободы и достоинства (Beyond Freedom and Dignity). Б.Ф. Скиннер. (продолжение №2)

Социальная психология2015-05-29 06:57:29

Read more

По ту сторону свободы и достоинства (Beyond Freedom and Dignity). Б.Ф. Скиннер.

Социальная психология2014-09-18 11:31:42

Read more

По ту сторону свободы и достоинства (Beyond Freedom and Dignity). Б.Ф. Скиннер. (продолжение №1)

Социальная психология2014-09-18 11:30:31

Read more

Двойные послания в детстве, ведущие к психической травме.

Эволюция и развитие2014-08-27 12:17:34

Read more

Мозг мужчины и мозг женщины.

Нейропсихология2014-08-27 11:05:05

Read more

Коллега, страдающий нарцисизмом.

Социальная психология2014-08-27 11:00:48

Read more

Разница между опытом и памятью. Два ваших Я в любой момент времени.

Бизнес и карьера2014-08-26 14:55:32

Read more

Сила воли — это конечный ресурс.

Социальная психология2014-08-26 10:32:01

Read more

Влияние установок на личные воспоминания.

Социальная психология2014-08-26 09:57:47

Read more

9 законов счастливых отношений.

Отношения и семья2014-08-25 17:56:20

Read more

Золотые правила родителя.

Отношения и семья2014-08-25 14:05:32

Read more

"Почему я одинока?" Причины одиночества у женщин.

Отношения и семья2014-08-25 13:03:23

Read more

Я слепой — а на улице весна…

Социальная психология2014-08-25 12:47:57

Read more

Интересные факты о любви.

Отношения и семья2014-08-24 14:34:26

Read more

Какие слова не стоит говорить маленькому ребенку.

Отношения и семья2014-08-24 10:12:51

Read more

Агрессивное поведение – триггеры и причины.

Социальная психология2014-08-23 19:20:25

Read more

Эксперимент Аша. Мнения окружающих и социальное давление.

Социальная психология2014-08-22 13:19:23

Read more

Как распознать манипулятора и разорвать с ним связь.

Социальная психология2014-08-21 18:20:21

Read more

Что толкает нас на ложь.

Социальная психология2014-08-19 19:17:04

Read more

«Если твоё желание не исполняется, значит оно ещё не оплачено».

Бизнес и карьера2014-08-18 18:15:40

Read more
  • Запахи и воспоминания

    Почти каждый испытывал в жизни это чувство, когда слабый аромат чего-то поднимает в памяти давно забытые моменты прошлого из глубин подсознания. Часто мы забыли об Read More
  • Чувственные (сексуальные) сигналы

    Человеческие феромоны являются горячей темой научных исследований. Они не имеют запаха химических веществ, позволяющих инструменту обоняния почувствовать их носом. Некоторые ученые полагают, что понимание этой Read More
  • Психология памяти

    Память лежит в основе каждой мысли, которую мы когда-либо имели, и всего, что мы когда-либо изучили прошли или сказали. Память лежит в основе познавательной психологии Read More
  • Нейропсихология

    Нейропсихология, изучающая взаимосвязи между человеческим мозгом и поведением. Классический способ изучения функций мозга - изучение пациентов с различными формами повреждений мозга, такие как: травмы головы, опухоли Read More
  • 1
  • 2